В больнице у меня всё ровно, я теперь там меньше бываю, потому что тоже стал семейным.
Пусть вон холостые да молодые пашут. Проходят боевое крещение.
А так отделение работает, плановые операции проводятся, новые технологии внедряются, оборудование закупают, министерская проверка у Воронцова зря не прошла. Их модернизировали, и я для своих выцыганил тоже самое, что и Коли.
Воронцов, кстати, иногда звонит, говорит, что завидует моей размеренной жизни. А я говорю, что он сам виноват, не женился вовремя.
— Ага, иди ты, — ворчит он в трубку. — Я и брак — не смешно.
— А кто смеётся? Ты попробуй попробуй тебе понравится.
Но Воронцов отмахивается, как от чумы, и говорит, что женат на работе.
Я это тоже, будто мантру, два года повторял.
Но теперь у меня нормальная жена, человеческая самая любимая, если быть точным.
И тут, будто в ответ на мои мысли, вижу знакомую фигуру Воронцова, спешащего по делам.
— Коля? — окликаю.
Воронцов оборачивается, и на его лице расплывается улыбка.
— Иванников? Прохлаждаемся, да?
— Ну ты тоже работать не рвёшься. До меня слух дошёл, что ты увольняешься, — говорю прямо.
— А ты ещё и в сплетники подался?
— Увы и ах грешен люблю после сложной операции в ординаторской чаи погонять с персоналом. А они языками чесать горазды все последние новости расскажут, — усмехаюсь, и Коля улыбается в ответ
Воронцов кивает, поправляя галстук, как и положено педантам, вроде него.
— Да вот, решил в Москву поехать. Позвали на повышение — заведующий отделением в клинике Минздрава. Давно звали, а я всё отнекивался. А теперь думаю: почему бы и нет? Может, и до министерства дойду. К тебе потом с проверкой приеду, коллега.
Он усмехается, но я вижу в его глазах азарт.
— Мне уже бояться? — смеюсь я.
— Шучу, шучу. Ты нормальный врач, Иванников. Тебя проверять — себя не уважать. Но ты всё равно, Игорь, бойся на всякий случай.
— Не дождёшься.
Мы, посмеиваясь, пожимаем друг другу руки.
В этот момент подходит Катя.
— Здравствуйте, Николай, удачи вам! В Москве сейчас много возможностей.
— Спасибо, Екатерина, буду всеми возможностями пользоваться. — Он смотрит на нас, на Машу, которая уже переключилась на собирание мелких белых цветочков на клумбе. — Рад, что хоть у кого-то в личной жизни всё хорошо. Выглядите счастливыми.
— Так и есть, — говорю я.
Воронцов прощается, уходит быстрым шагом. Деловой, сосредоточенный, как всегда.
Коле не к кому спешить, а мне незачем.
Мои родные рядом со мной.
Мы остаёмся втроём. Катя обнимает меня, утыкается носом в плечо.
— Ну что ещё для счастья надо? — спрашиваю я.
Она молчит, потом поднимает голову, смотрит мне в глаза хитро.