А Игорь, вероятно, бережёт мои чувства.
Хотя он уже мог бы их не беречь
Деликатность уже не к чему.
Да и я чувствую себя совершенно здоровой.
В какой-то момент будто перелом произошёл, и восстановление полетело вперёд семимильными шагами.
Однажды ночью я просыпаюсь от того, что Маша плачет. Встаю, иду в комнату, где стоит кроватка, сама я уснула в гостиной, но Игорь уже там. Он качает дочку на руках, напевая какую-то колыбельную, и я замираю в дверях.
— Всё хорошо, маленькая, — шепчет он. — Папа здесь. И мама здесь. Ты самая любимая, самая красивая, самая умная девочка на свете. Расти большой и здоровой.
У меня слёзы наворачиваются на глаза. Я вспоминаю, как боялась рожать одна, как плакала ночами, когда Маша подолгу не засыпала, как думала, что не справлюсь. Как злилась на него, что он предатель и больше не с нами. Потом злилась на себя за принципиальность. А сейчас он стоит здесь, и я понимаю: я бы всё отдала, чтобы этот момент длился вечно.
— Кать, ты чего не спишь? — Он замечает меня.
— Услышала плач, у меня внутренний радар на Машу, — отвечаю тихо. — Ты хороший отец, Игорь. Я не ожидала…
— Почему? — Он подходит ближе, Маша уже заснула, и теперь прижимается к его груди. — Думала, я наиграюсь и всё брошу, что ли?
— Я думала, что ты не захочешь настолько сильно принимать в этом участие. Мужчины они обычно отстранённые, что ли, от отцовства. Вот и я считала, что для тебя это будет обузой.
— Глупая, — он наклоняется и целует меня в лоб. — Маша — это лучшее, что у меня есть. Ты — тоже. Просто вы обе упрямые. А мужчины, как и женщины, разные бывают.
— Я знаю, что я упрямая, — шепчу я чуть раздражённо на саму себя. — Работаю над этим. Пытаюсь по крайней мере.
Он смеётся тихо, чтобы не разбудить дочь, и я чувствую, как его смех отдаётся теплом где-то внутри.
Иванников наклоняется, укладывая дочь в кроватку, а потом оборачивается ко мне.
Смотрит так, будто без слов хочет сказать очень много, и я знаю, что сейчас будет озвучено самое важное. И нервная дрожь предвкушения проходит по моему телу.
— Катя, — говорит он с какой-то особой нежностью. — Я хочу, чтобы вы остались. Насовсем.
Я делаю вдох и замираю не в силах ни выдохнуть, ни сказать хоть что-то.
— Не делай вид, что не слышала. Оставайся. Здесь и сейчас — это наш дом. Я хочу, чтобы мы были вместе. Я люблю тебя, Кать. Всё это время любил. Ничего не прошло. И я знаю, что виноват, и знаю, что ты ещё не простила… но дай мне шанс. Ради Маши. Ради нас дай шанс.
Я молчу. Смотрю на него, на нерадивого, как я считала, бывшего мужа, который два года назад разбил мне сердце. На которого я злилась, которого ненавидела, которого пыталась забыть, но так и не смогла.