Я все ж таки обошла комнату и остановилась у комода. Когда в дом влезли именно его ведь обшаривали. Я подвигала ящики, но там кроме обычного белья ничего не было. Сердито задвинула все обратно под звяканье фарфоровых статуэток на подносе, придержала их пальцами, чтобы не упали, и вдруг осознала, что чего-то не хватает.
Определенно, прямо за подносом что-то раньше стояло. Помучив память, я пришла к выводу, что вроде бы это был фотографический портрет. Редкость и роскошь. Еще Ариадна Пантелеевна хвастала, дескать, самого Левицкого работа. Я слабо представляла, чем знаменит Левицкий, но было очевидно, что он фотограф. Карточку в качестве сувенира привезла из Кисловодска подруге Чернышова, а стояла она в спальне у Гавриловой, потому как на снимке кроме самой дарительницы и ее компаньонки-Самсоновой присутствовал случайно оказавшийся в том же месте… Петр Генрихович.
Или я все путаю?
Да где же эта карточка?
Не сразу мне пришло в голову посмотреть в щель между комодом и стеной, однако именно там я увидела серебряную рамку. Осторожно выудив свою находку, я сдула с нее пыль и убедилась, что память Басаргиной меня не подвела. Салонное фото, на котором в креслах сидят Чернышова и Самсонова, а позади них стоит мужчина, опираясь на спинки кресел крупными пухлыми ладонями.
Откровенно говоря, он вовсе не был похож на того томного красавца с темными глазами, что был увековечен на рукописном потрете в гостиной, зато намного больше походил на свою родительницу, не оставляя никаких сомнений в том, что это в самом деле Петр Генрихович Гаврилов.
Аккуратно вынула из рамки, на обороте надписаны дата и место.
Как занимательно.
Внутри свербело.
Неспроста, значит, Белозерский спрашивал у меня, не выезжала ли куда Лариса. Вряд ли это, конечно, имело отношение к миссии князя, однако к моему расследованию вполне могло. Кажется, у меня появляется если не фора, то шанс действительно утереть породистый княжеский нос. Карточка и бумажка. Лариса, Кисловодск и Гаврилов. Никифор и Коробков. Санкт-Петербург, наследство, Светлоярск, письма.
Что-то во всем этом было.
Руки чесались тут же сесть почертить схемы взаимосвязей, но я и так уже задержалась непозволительно долго для радушной хозяйки и даже для забитой приживалки. Сейчас я спущусь к Самсоновой и попробую, что-нибудь вызнать.
И да. Я уже знала, что в семь часов сяду в присланный за мной экипаж.
К Александру Павловичу у меня тоже есть вопросы. Пора ему поделиться со мной сведениями.
Чаепитие с Самсоновой вышло скоротечным. Она засобиралась домой быстро, насколько позволяли приличия. Толком узнать мне ничего не удалось — приходилось быть осторожной, чтобы не навести Ларису на подозрения, она и без того была нервозной.