То есть я не ошиблась? Лариса на самом деле спровадила меня и заняла Дуню, чтобы самой попасть в спальню Гавриловой? Уж не потому ли она на Дуню так окрысилась, что та не позволила ей шастать по дому?
Я уже решила было пойти подглядеть, что понадобилось Самсоновой в комнате покойницы, а может, и к стенке припереть с неудобным вопросом, но не успела. Едва я занесла ногу над порогом, как Лариса снова показалась в дверях. Я отшатнулась назад прежде, чем успела сообразить, что мне-то стесняться нечего. А сердце колотилось, будто это меня застукали. Минуточку, я здесь хоть и временная, но хозяйка!
И все же я не спешила себя обнаруживать, а замерла у двери. Тем сильнее было мое удивление, когда раздались шаги, приглушенные ковровой дорожкой, а Самсонова не прошла мимо. Я чуть выглянула и остолбенела. Гостья зачем-то обшаривала коридорный подоконник, затем она осмотрела пол, даже носком ботинка поддела край ковра, и наконец зло перетрясла портьеру, ту самую, что привлекла мое внимание в ночь смерти Ариадны Пантелеевны. Видимо, ничего не найдя, нервно развернулась, заставив меня снова шарахнуться за дверь и затаить дыхание, и промчалась к лестнице, на ходу чуть не сшибив Дуню, оханье которой донеслось до меня вместе с выволочкой от Ларисы.
— Тебя только за смертью посылать! — зашипела она на горничную.
— Не убейтесь, барышня, лестница крутая, — предостерегла Дуня Самсонову, хотя чувствовалось, что она пожелала про себя ей совершенно обратное.
— Посторонись, дуреха…
Спустя не более чем минуту, в мою спальню вошла горничная с полотенцем и кувшином воды. Я уже стояла у шкафа и спросила, будто не видела своими глазами:
— Ты с кем это переговаривалась? Акулина вернулась?
— Нет, Лариса Ильинична поднимались… — поджала Дуня губы, но не утерпела: — Шастает и шастает, и приказывает ровно как барыня… Да стойте, барышня, я рукав придержу… В уксусной воде должно отойти…
Пока горничная помогала мне переодеться, я накладывала одно на другое, и выходило нечто совсем странное.
За какой надобностью Ларисе проникать в спальню Гавриловой? Она определенно не могла попасть туда случайно.
А портьера. Что там могла искать Самсонова? Может, то, что нашла я?
Бумажка, подобранная мной в ту ночь, хранилась у меня в шкатулке в ящике комода. Я о ней почти совсем забыла. Помнится, тогда она показалась мне странной, но ничего крамольного я в ней не увидела. Запах, разве что, сладкий и тяжелый для обычных медицинских порошков, но не более. Было над чем поломать голову.
Приведя себя в порядок, я отпустила Дуню на кухню, а сама прежде чем спуститься к Ларисе, зашла в спальню к Гавриловой. На первый взгляд, все было на месте, ничего не сдвинуто. Да и пробыла тут Самсонова слишком недолго, чтобы заниматься серьезным обыском.