Грубо вытирают полотенцем и сажают перед большим круглым зеркалом. Выщипывают брови. Сушат волосы. Смотрю на свое розовенькое отражение. Худенькая девчонка с большими карими глазами и губками-бантиком. Мне двадцать один, но выгляжу едва ли на шестнадцать. Неровно стриженные коричневые волосы только-только прикрывают мочки ушей. Разминаю шею и киваю мыслям. Я выбралась и только это имеет значение.
— Парик, — мне на колени летит коричневая шевелюра. — Снимай только ночью. Короткие волосы — дурной тон в высшем обществе.
Свекровь переоделась я яркое алое платье, подчеркивающее грудь, и открывающее дряблые руки. Смотрю на парик, слишком темный и лохматый. Это сделает из меня красавицу?
— Ты знаешь манеры? — спрашивает она строго. — Подруги-отшельницы славятся своими манерами.
Ваши сведения устарели. Подруги — самые быдлянские женщины во всем мире, но я киваю, чтобы свекровь-дракониха отстала. Я сама что-то помню из детства и остальному могу обучиться по ходу, глядя на остальных гостей.
— Мы всем скажем, что ты иностранка, — продолжает свекровь. — Что прибыла из Персиса.
Киваю, ведь это правда.
— Не выдавай, что знаешь орпеславский, поняла?
— Поняла, — и, подумав, добавляю с легким наклоном головы. — Госпожа.
Я никогда не видела настоящих невест, но мне нравилось представлять их принцессами в нежных кружевных платьях. Смотрю на свое новое отражение. Платье отдает желтизной и похоже на мешок, про парик вообще молчу — его будто сняли с женщины легкого поведения. Служанки удаляются, и из зеркала на меня смотрит помощница хозяйки борделя — нелепая и размазанная. Зеленые тени, яркие красные губы, ресницы врастопырку.
— Странные у вас понятия о красоте, — бормочу, поправляя парик, и покидаю свои покои.
Свадьба проходит сумбурно и прямо на городской площади. Много гостей, много фальшивых улыбок. Корсет душит, голова потеет под париком. Жених с ледяным лицом произносит клятвы на орпеславском, потом я, подыгрывая, клянусь в вечной любви Георгу Ловлассу на Персисском. Вспышка. Подписываем документы.
— Уважаемые гости, продолжайте торжество! — говорит Георг, приобнимая меня за талию. — А у нас с супругой первая брачная ночь.
Кошусь на него. Брачная ночь? Да что ты говоришь, дорогой муж? Устроишь брачную ночь — умрешь.
Оставив гостей праздновать, мы возвращаемся в мрачный замок. Георг доводит меня до тяжелой двери и прощается.
— Улетаете? — не понимаю я.
— Спокойной ночи, Амелия. Слушайся мою мать.
Вот так женится и смотается? Вот тебе и граф Георг Ловласс. Неловко потираю шею, и пока думаю, как реагировать на происходящее, новоиспеченный муж обращается драконом и улетает в небеса.