— Вы дракон, — только и могу выдохнуть я.
— Никогда раньше не видала драконов? Ты говорила, у тебя мать из Орпеславии.
— Не видела.
Георг застегивает рубашку, поправляет манжеты.
— Поработаешь над манерами, — говорит он. — Моя невеста не должна вести себя как простолюдинка.
Приглаживаю растрепавшиеся волосы и киваю. Я быстро учусь, граф, и мастерски сыграю роль идеальной супруги.
— Не задавай лишних вопросов, — Георг идет чуть впереди. — Моя мать введет в курс дела.
С таинственной матерью Георга — свекровью-драконихой знакомлюсь прямо ночью. Она встречает нас на пороге замка в черном шелковом халате. Высокая женщина с большими грудями и пронзительными зелеными глазами. Лицо широкое, губы маленькие-жгуче красные, глаза накрашены так, что ресницы за два километра видно. Две вертикальные морщины пересекают лоб. Такой я представляла себе владелицу борделя, если честно. Безвкусной, но знающей себе цену.
— И это лучшее, что ты нашел? — свекровь отбрасывает назад вьющиеся черные волосы. — А с прической что?
Как непривычно слышать орпеславскую речь. Интересно, свекровушка знает, что я ее понимаю.
— Рада знакомству, — говорю по-орпеславски. — Мое имя Амелия.
— Я не спрашивала твоего имени.
Женщина осматривает меня оценивающим взглядом, ну точно владелица борделя. Поднимает подбородок, тут же небрежно опускает.
— Девчонка знает язык, — говорит она сыну. — Я думала, ты собирался найти иностранку.
— Она иностранка.
— Ее точно никто не узнает?
— Амелия провела четырнадцать лет в общине на острове, ее некому узнавать.
Свекровь кивает и переводит пронзительный взгляд на сына.
— Я сделаю из нее человека, — говорит она, — а ты сделай то, что зависит от тебя. Пока еще не поздно исправить ошибки твоего брата.
Меня укладывают спать на самую мягкую кровать на свете. И я высыпаюсь. По-настоящему высыпаюсь. Впервые за всю жизнь. Вот только пробуждение оказывается не самым приятным.
— Подъем! Сегодня твоя свадьба! — гремит свекровь-дракониха.
Все в том же халате, с такими же накрашенными ресницами, словно и не ложилась.
— Мне не нравится с тобой возиться, так что не думай испытывать мое терпение.
Я и не собиралась. Какой бы строгой не прикидывалась эта женщина, вряд ли ее порядки могут сравниться с порядками в общине подруг — отшельниц. Сначала две шустрые служанки в чепчиках ненамного симпатичнее, чем носят подруги, намывают меня четырьмя мочалками, будто я из-под земли вылезла. Трут и трут, пока кожа не становится скрипучей и розовой, а сама я не начинаю пахнуть как персиковое дерево.