— Амелия! — взмахивает руками подруга-старейшина. — Это еще что такое?
— А это что? — парирую я, выбираясь из-под кучи кряхтящих подруг-отшельниц. — Вы притащили сюда мужчину. После всего того, что сами говорили о целомудренности.
— Это не твое дело! Почему ты вечно вмешиваешься в дела старших?!
— Потому что я одна из немногих, кто умеет читать и писать. Потому что я любознательная и знаю несколько языков. Потому что умею договариваться с людьми. Мне продолжать, подруга-старейшина?
Когда-то в древние великие времена подруги считались мудрейшими женщинами на свете. К ним приходили за советом даже короли и иноземцы. Но с тех пор много воды утекло. Теперь в нашей общине скрываются проклятые, больные и просто несчастные женщины, а не те, кто сознательно предпочитал семье дорогу знаний. Хорошо, что я прибыла сюда уже умея читать, и вовремя нашла великую библиотеку, оставшуюся со старых времен.
— Ты сказала, что знаешь несколько языков? — мужчина смотрит прямо на меня.
Ух, ну и взгляд у него. Ледяной, уверенный.
— Да, — отвечаю смело. — Наш и орпеславский.
И к моему изумлению, он переходит на орпеславский.
— Откуда? — спрашивает незнакомец.
Давно у меня не было практики с носителем.
— Моя мать была родом из Орпеславии, — поясняю на орпеславском. — В детстве она научила, а потом я практиковалась, разговаривая с купцами.
— Это хорошо, — на его лице проскальзывает тень зловещей улыбки. — Ты мне подходишь.
Мешок с деньгами падает в руку старейшины.
— Здесь хватит на три года! — радуется она. — Вы прокормили нашу общину!
Другие подруги-отшельницы льнут ко мне, омывая слезами, и причитают, какая я бедная одинокая проданная девочка. Бедная? Вы шутите? Я наконец-то смогу выбраться из этой дыры, и плевать, что ради этого придется стать чьей-то там женой. Смотрю на них сочувственно и понимаю, что где-то в самой глубине души буду скучать. Они стали мне семьей, пусть и не лучшей, но семью не выбирают. Неожиданно я тоже начинаю плакать, но нельзя загубить единственный шанс, а я мечтаю увидеть хоть что-то кроме острова отшельников. В какой-то момент наших объятий с меня слетает старушечий чепчик.
— Волосы короткие, — замечает мужчина равнодушно.
— У всех подруг такие, — говорит старейшина, боязливо прижимая к груди полученный мешок с деньгами. — Но они отрастут, не переживайте. Быстро отрастут. У Амелии всегда быстро росли, по три раза в год ее стричь приходилось.
— Будешь носить парик.
Да хоть сто париков, вы главное увезите меня отсюда.
Новоиспеченный жених протягивает чемодан и командует собирать вещи. Вещей у меня немного, и те, что есть я раздариваю подругам-отшельницам. Все, кроме одной, кроме маленького зеркальца моей матери, оставшегося в память о ней.