— Это всё ты, — шепчу, запрокидывая голову, — ты сводишь меня с ума. Знаешь об этом?
— Это ты. Ты сводишь меня с ума.
На миг отрываемся, чтобы насладиться видом друг друга. И снова набрасываемся. Теперь поцелуй становится яростным. Страстным. Глубоким. Ловласс наклоняется, и я падаю спиной на стол, чувствуя, как воздух вокруг нас наполняется жаром. Мы пылаем, и мир пылает вместе с нами. Где-то там вдали подруги-отшельницы пытаются разобраться с Ризом и Поро, но все это слишком далеко. Весь мир для нас уже не существует. Мои пальцы путаются в его волосах, его руки на моей коже, до мурашек. До дрожи внизу живота.
— Ты моя… — рычит Ловласс мне на ухо, и я легонько выгибаюсь.
Знала бы подруга-старейшина, что все так обернется, не впустила бы на порог никого из Ловлассов. У меня не хватает воздуха. Слишком горячо, слишком жарко, слишком….
На полу валяются вилки, варенье, кувшин с молоком. А мы — на столе, сплетаемся, сгораем, не помня больше ни о времени, ни о месте, ни о том, что кто-то может войти. Потому что этот миг — первый по-настоящему наш. Наконец-то. Наш навсегда.
— Я люблю тебя, — шепчет Ловласс.
— А я люблю тебя, — отвечаю я, осознавая, что это правда — наша правда.
Десять лет спустя
Риз шел по улице, насвистывая дворовую песенку. Он улыбался, за десять лет он заново научился улыбаться.
— Долго ждешь! — со спины его обняла жена.
Риз не верил, что Поро на самом деле его простила, но так оно и было. Поро-Поро — женщина с самым большим сердцем на свете.
— Давненько мы здесь не были, — Поро рассмеялась. — Все изменилось.
Графство Ловлассов стало больше и богаче, открылись новые больницы и банк. Риз до сих пор не понимал, зачем его брат задумал построить банк, но задумал, так задумал.
Последние десять лет Риз и Поро провели в путешествиях, они улетели сразу же, оставив графство Георгу и Амелии. Раз в несколько лет они заезжали в гости, но все же их домом стало небо, а орудием передвижения — ветер и крылья. Риз сжал теплую ладонь жены — возвращение домой всегда волнительно.
— Добрались! — на пороге дома их встретила графиня Ловласс — мама.
Она обняла сына и невестку и заботливо пригласила в дом. Риз отметил, что с возвращением брата все стали спокойнее и добрее, особенно мама. Она словно раньше держала ком в груди, а теперь этот ком растворился.
— Дядя! Тетя! — из особняка выбежали смешливые дети, мальчик и девочка, одинаково похожие на обоих своих родителей — и на Георга, и на Амелию.
Им было уже семь и восемь, и они обожали, когда дядя Риз и тетя Поро привозили сувениры из дальних странствий.