— Она сбежала? — не терпит Риз. — Или ты ее куда-то запрятал? Георг, если ты с ней что-то сделал, клянусь, я…
— Выметайтесь из комнаты, — Ловласс все-таки вылезает из постели, идет к брату. — Вон.
Успешное выталкивание ненужных зрителей, и мы с Ловлассом снова вдвоем. Сидим на постели и медленно вздыхаем.
— Мы должны лететь, — говорит Ловласс негромко. — Они не оставят нас в покое.
Я знаю.
— Я это не поддерживаю, — продолжает он.
И это я тоже знаю.
— Но у нас будет целая вечность.
Обязательно будет. Наши ладони переплетаются и становится жарко. Рвано вдыхаю, и прячу улыбку. Мы столько ждали, и еще подождем.
— Мне нужна жена.
Подруга-старейшина выходит вперед, подозрительно смотрит на Риза.
— Одной Амелии тебе мало?! Что еще такое?
Риз приближается, а я слышу шепоток за дверью. Точно такую же сцену подруги-отшельницы наблюдали год назад. Точно такую же. Риз одергивает пиджак, поднимает голову выше.
— Я знаю, что ты здесь! — говорит он громко, надеясь докричаться до девушки за дверью. — И знаю, что виноват. Прости, я никогда не смогу искупить своей вины, но… дай мне шанс. Прошу, Поро… Прошу.
Думает, этого достаточно? Вряд ли. Вряд ли хоть каких-то слов тут будет достаточно. Риз шумно втягивает воздух, собираясь с мыслями.
— Я хотел тебя защитить, — снова начинает он. — Я не хотел причинять тебе боль, ты… Я ждал момента, чтобы забрать проклятье у брата и думал, что потеряю рассудок в любой момент. Я бы не вынес, чтобы ты страдала.
Дверь резко открывается и в коридор вываливаются кряхтящие подруги-отшельницы. Они падают на пол друг на друга, и поднимается высокая фигура с благородной осанкой в коричневом платье и глупом чепчике — ну прямо самая ярая приверженица подруг. Поро стоит, сжимая челюсти и смотрит на Риза. В глазах ярость смешивается с тоской. Моя бедная подруга. Поро набрасывается на Риза со всеми скопившимися чувствами.
— Обманщик! Все эти годы! Я должна была знать!
— Прости меня, — тише говорит Риз, и от его привычного ледяного спокойствия не остается и следа.
Еще никогда я не видела Риза таким виноватым. Смотрит щенячими глазками, не моргая. Он вдруг кажется несчастным и крохотным. Подруги-отшельницы, видно, тоже замечают перемены, вот и не лезут.
— Подлец! — Поро дает ему пощечину, подруги ахают. — Как ты мог! Как! Ты! Мог!
— Прости.
— Тебе долго придется извиняться! — снова пощечина. — И я не прощу! Никогда не прощу! Такое не прощают!
Подруги-отшельницы не лезут, даже подруга-старейшина не лезет. Они только смотрят с восхищенными глазами и медленно моргают. Сплетен будет на сто лет вперед.