— Не думай, — советует Ловласс. — Мы поймем, когда сделаем шкатулку.
Он помогает мне срубить дерево и сделать заготовку, но дальше… Дальше я должна сама — это одно из условий, чтобы проклятье было снято. Руки у меня дрожат — от холода, от напряжения, от чувства, что я — это кто-то другой. Взгляд напряжен и сосредоточен на заготовке. Я справлюсь.
Каждый кусочек древесины, который я срезаю, будто отрывает меня от ужасающих мыслей о себе. Я потомок ведьмы? Сердце колотится быстрее и быстрее от этой мысли.
Ловласс сидит рядом, поддерживая спокойным, сосредоточенным взглядом. Если он и хочет вмешаться, то сдерживается. Просто смотрит. поддерживающий, но не вмешивающийся. Ловласс рядом и это дает сил.
Древесина тверже и менее податливая, чем мне казалось и пусть время тянется медленно, я знаю, что закончу сегодня. Я не смогу ждать.
— Она кривая, — ворчу я. — Ничего страшного же?
— Да все равно какая, главное, чтобы была сделана твоими руками.
— Ну она очень кривая. Если бы я продавала такое на рынке
— Вижу.
Ловласс смеется. Свободно и счастливо, так, что я не могу не ответить на его смех.
— Ты сможешь, Амелия, — звучит его уверенный голос, — у тебя уже отлично получается!
Снова наклоняюсь над шкатулкой, с силой сжимаю резец и продолжаю работу. Продолжаю и продолжаю, немного отвлекаясь на взгляд Ловласса.
— Ты мне мешаешь, — со смешком отворачиваюсь.
— Чем же?
Он знает.
— Ты так смотришь на меня.
— Просто смотрю, — Ловласс хохочет громче. — Нравится мне на тебя смотреть.
Пальцы Ловласса касаются моей щеки, нежно, мягко, но я лишь веду головой. Сначала шкатулка, потом все остальное. Кладу руку на древесину. Она почти готова. Кривенькая-косенькая, но в ней чувствуется нечто… теплое. Она греет, словно дышит.
— Мама, — говорю я тихо. — Она все знала. И знала о моем проклятье. Она… не сказала. Почему она мне не рассказала? Почему молчала, почему?
Ловласс отстраняется и становится серьезным. Его мать поступила не лучше, когда позволила Ризу притворяться Георгом, но у свекровушки были причины.
— Чтобы защитить, — говорит Ловласс. — Ты потомок ведьмы, а значит, в твоей крови магия. Если бы это вскрылось… тебя бы ждали большие неприятности. Тебя бы использовали.
Стискиваю губы, отворачиваюсь. Я подозревала, что родители от меня что-то скрывают, но не тайну нашего рода. Это уж слишком. Делаю глубокий вдох, приводя себя в чувства.
— Она… не просто хотела защитить, — говорю с горечью. — Она заперла меня, спрятала. А ведьма… Ведьма прокляла, чтобы я не продолжила род, чтобы не осталось потомков. Думаешь, я… внучка или племянница?