Чьи-то пальцы гладили кожу щек, но это прикосновение едва ощущалось и казалось, вовсе, мерещилось. Вряд ли Эйдж способен так нежно прикасаться… И точно не ко мне.
Слабость берет свое. Я уже не пытаюсь дышать. Время пришло.
В последний раз взглянув в серебристо-серые глаза своего неприятеля, в которых в свете фонаря отражаются мои собственные, синие, я завороженно любуюсь получившимся цветом и тем, как в безбрежном зеркале отражается река, на глади которой пляшут мерцающие в небосводе звезды – увидеть бы ночное небо еще хоть раз…
— Сердце в будущем живет;
Настоящее уныло:
Всё мгновенно, всё пройдет;
Что пройдет, то будет мило-о-о….
Чистый нежный женский голосок доносился до ушей. Словно срывающийся с оборванной нити жемчуг, падающий на покрытое льдом дно бездны, оглушающим звоном слова песни били по моему воспаленному мозгу.
Ненависть и холод, боль и леденящая пустота сдавили грудь.
Голова была готова взорваться.
…Но, разве я не умерла? Откуда тогда эта боль?
Все, что случилось перед смертью, растаяло словно снег под лучами яркого весеннего солнца, бьющего в прикрытые веками глаза. Я резко распахиваю очи.
Потолок спальни в академии. Каждая его трещинка навеки отпечаталась в сознании так, что не узнать просто невозможно. Какого…
Резко сажусь на постели, в шоке оглядываясь вокруг. Знакомое убранство комнаты общежития для девушек на территории кампуса академии, которую я закончила без малого семь лет назад.
Не может быть. Не может быть.
Этого просто не может быть!
— Проснулась, Ви?
Звуки девичьего пения обрываются, из ванной выходит стройная блондинка, обмотанная полотенцем.
— Элоди? – в ужасе спрашиваю очевидное я, жадно вглядываясь в лицо, стертое прожитыми семью годами жизни.
Это мир после смерти? Поэтому здесь те, кого уже нет в живых? Но все вокруг такое настоящее.
Соседка по комнате смеется, намазываясь кремом, и закатывает глаза.
— Ви, ни слова критики о моем музыкальном вкусе с утра пораньше! Иди быстрей, твоя очередь, иначе дождешься, и горячей воды не останется.
Верно. В нашем общежитии запас горячей воды каждое утро и вечер был ограничен. В этом здании проживает куча студентов, поэтому кто успел, тот успел. Остальным приходится довольствоваться холодным душем. Водопроводную систему академии привели в порядок только спустя пару лет после моего выпуска.
Встаю на негнущихся ногах и плетусь в ванную. Снимаю одежду, ступаю под поток горячей воды и касаюсь шеи, где под пальцами ритмично пульсирует артерия.
Нет и намека на смертельную рану.