Шум двигателей едва доносился — только лёгкая дрожь пола под ногами и тихий шелест воздуха за стенами фюзеляжа.
Когда лайнер набрал высоту, Сергей повернулся к спутникам:
— Начнём совещание.
Первое заседание в небе. Воздух суховат, пахнет свежей кожей, деревом и едва уловимыми нотами кофе из встроенного автомата.
Крейн первой взяла слово:
— Привлечение капитала в частный фонд проходит относительно гладко, — отчеканила она, перелистывая бумаги.
Она работала сосредоточенно, почти с военной выправкой. Её голос был чётким, без ненужных эмоций.
Крейн досталась фонду недавно. Ещё вчера — всего лишь исполнительный директор в «Insight Capital», сегодня — операционный директор в «Pareto Innovation», фонде, о котором говорили на Уолл-стрит с благоговением. Для неё это был шанс всей жизни.
Не зря Платонов выбрал именно её. В будущем, в том самом 2023 году, её имя уже ассоциировалось с успехом. Под её управлением «Insight» вырос с жалких девятисот миллионов до ста миллиардов активов, делая ставку на искусственный интеллект задолго до того, как это стало мейнстримом.
— Есть нюанс, — продолжила она. — Мы получаем всё больше запросов о продлении срока внесения платежей.
То есть многие инвесторы формально согласились войти, но деньги ещё не перевели. Хотят застолбить место, а платить — потом.
— Нет, — прозвучал ответ Сергея. — Как и было сказано: две недели. Кто не уложится, уступает место следующему.
Крейн коротко кивнула, даже не моргнув.
— Ещё поступают просьбы пересмотреть условия выкупа. Некоторые предлагают гибридную модель — пять или семь лет вместо десяти.
— Исключено. Только десять.
Лёгкое движение бровей — едва заметное, но выдавшее сомнение.
— Понимаю, но некоторые институты ограничены внутренними правилами. Гибридные варианты помогли бы привлечь больше капитала.
Она, конечно, права. Более мягкие условия успокоили бы нервы инвесторов и ускорили приток средств.
Но решение уже принято. Ни гибкости, ни компромиссов. Только твёрдая линия — как полёт на автопилоте через турбулентность.
— Десять лет. Никаких исключений. Никаких компромиссов. Нужно исключить малейший риск паники посреди пути из-за проблем с ликвидностью.
— Позволите узнать, почему именно десять?
— Потому что именно тогда начинается настоящее золото.
Причина такой настойчивости была проста и выверена, как линия на графике. Рост искусственного интеллекта напоминал не реку, а спящий вулкан — пока тихо, медленно, почти незаметно, но когда подземное давление прорвёт, лавина цифр и алгоритмов сметёт всё. После ковидного обвала, начиная с двадцать третьего года, график взлетит вверх не по прямой, а по кривой, взмывающей ввысь, как раскалённый металл из доменной печи.