Цель Сергея была проста и дерзка — войти в число основателей «Next AI».
Но туда не принимали просто с деньгами в руках. Нужны были репутация и принципы. «Next AI» допускал к себе лишь тех, кто разделял их идею — безопасный, этичный искусственный интеллект. Хедж-фонды, гонящиеся за быстрой прибылью, даже не рассматривались.
И потому Платонов так тщательно строил свой имидж — защитника справедливости, борца с корпоративными махинациями, человека, которому можно доверять. За ним уже тянулся след громких поступков: разоблачение мошенников в «Теранос», защита пациентов с редкими заболеваниями, выступления за равенство. Всё это было нужно.
Но за внешней моралью скрывалась холодная стратегия.
Он знал: большинство инвесторов не увидят дальше собственной выгоды. И именно поэтому он не собирался давать им выбор.
— В предстоящие две недели, — произнёс он, глядя прямо в камеры, — новые партнёры смогут войти только при условии инвестиций и в хедж-фонд, и в наш частный фонд.
В зале стало тише, будто кто-то убавил громкость мира.
Все поняли: это не предложение. Это приказ, завуалированный под возможность.
И в тот момент в воздухе запахло не только кофе, но и азартом. Сергей Платонов делал ставку — и, кажется, снова собирался выиграть.
Аэропорт Тетерборо, штат Нью-Джерси. Над бетонной полосой тянуло прохладой, пахло керосином и свежим ветром, который шуршал в лацканах пиджака и трепал края бумаг у дежурных механиков. Из-за белоснежного корпуса самолёта вышел мужчина в безупречном костюме — шаги чёткие, как отмеренные метрономом.
— Господин Платонов? Добро пожаловать. Меня зовут Эндрю, директор по продажам компании «Галфстрим», — произнёс он с лёгким поклоном и указал рукой на серебристый лайнер позади себя. — Сегодня покажу вам суть «G650ER»!
Самолёт, стоящий на солнце, блестел как отполированный металл старинного храма. В изгибах фюзеляжа отражалось небо — холодное, осеннее, с просвечивающими нитями облаков. Эта машина не просто летала — она будто жила. Именно её предстояло испытать сегодня.
Мысленно Сергей отметил: пора обзавестись собственным бортом. Хватит аренды и бесконечных споров с совладельцами о том, «не слишком ли это роскошно». Их тревоги можно было понять — ведь корпоративные деньги всегда под пристальным взглядом инвесторов. Но личный самолёт решал вопрос изящно и раз и навсегда.
К тому же возвращаться к первому классу теперь казалось пыткой. После приватных перелётов обычные полёты воспринималась клеткой, где воздух будто гуще и тяжелее.
G650ER должен был стать не просто наградой за пережитые годы борьбы, но и инструментом — домом среди облаков, где работа не останавливается даже на высоте сорока тысяч футов.