— Не слишком ли поспешно? — пробормотал кто-то из седых аналитиков, задумчиво вращая бокал.
— Слишком рано… — вторил другой, едва слышно.
Обычно такие шаги делались спустя годы наблюдений, выверенных стратегий, осторожных проб. А Pareto Innovation существовал меньше полугода. Слишком быстро, слишком рискованно — будто шаг по тонкому льду при первом морозе.
На сцене снова зазвучал спокойный голос.
— Частное направление начнёт работу уже в этом году. Плановый горизонт — десять лет.
Десять лет. Для мира, где всё решают секунды, это звучало почти как вызов вечности.
Многие переглянулись. Сомнение блеснуло в взглядах.
«Сможет ли Платонов сохранить свою хватку через десять лет?»
«Он ведь не занимался управлением компаниями, только стратегией на бирже…»
Одни чувствовали тревогу, другие — запах большой охоты.
Платонов уже доказал свою силу в активистском инвестировании — редкой стратегии, стоящей на грани двух миров. Там, где инвестор вмешивается в дела компании, меняет курс её движения, перестраивает целые структуры, чтобы вернуть ценность бренду и сделать его вновь живым.
Первая его кампания закончилась легендарно. Подняв стоимость «Аллергана» почти вдвое, он продал компанию гиганту фармацевтики, и с тех пор его имя стало меткой успеха.
— Если Платонов берётся — невозможное становится вероятным, — шептали между собой наблюдатели.
Имя Сергея Платонова уже само стало активом, знаком доверия. Одно упоминание о его вложении могло взорвать рынок, как спичка бензиновые пары. Компании, куда он входил, мгновенно обретали ауру избранности.
Пока публика спорила, обсуждая риски и шансы, с подиума прозвучало новое объявление:
— Частное направление Pareto сосредоточится на инвестициях в стартапы, совмещающие медицину и искусственный интеллект.
«ИИ?» — эхом отозвалось по залу.
Тишина на миг стала плотной, как бархат. Год был 2015-й — искусственный интеллект ещё казался игрой футуристов, а не движущей силой мира. Да, уже слышались слова о глубоких нейросетях, машинном зрении, распознавании речи, но всё это напоминало черновики к будущему, а не завершённые произведения.
Тогдашний рынок не спешил верить. Гиганты вроде Google скупали перспективные компании, но большинство проектов оставались в стадии «исследований», «проб», «экспериментов».
— Пузырь, — шепнул кто-то сзади.
— Всё это уже было — интернет, 3D-принтеры, и чем кончилось? — заметил другой, устало пожимая плечами.
Но где-то в воздухе, под этим скепсисом, уже витало предчувствие. Как запах озона перед грозой.
Если искусственный интеллект действительно станет новой эпохой, то те, кто войдут первыми, соберут урожай, о котором будут писать учебники.