— После речи поговорим, — бросил он, и мягкий шелест дорогой ткани отозвался в тишине, когда шаги направились к подиуму.
Зал стих, будто кто-то выключил звук. Только лёгкий гул кондиционеров и щёлканье фотокамер нарушали безмолвие.
Толпа следила за каждым его движением. Кто-то с нетерпением, кто-то — с опасением.
«Началось,» — пронеслось в воздухе.
Сергей обвёл взглядом зал, и свет прожекторов заскользил по его лицу.
— Pareto Innovation открывает сбор капитала сроком на две недели, — произнёс он спокойно, отчётливо.
Пауза. Как удар метронома.
Десятки пар глаз округлились.
Две недели. Ничтожно малый срок, почти вызов. В воздухе запахло азартом — словно перед стартом скачек.
— Общий объём — пятнадцать миллиардов долларов, — прозвучало следом.
Зал ожил мгновенно: шорох шелка, глухие возгласы, перешёптывания. Цифра ударила, как гром. Даже ветераны Уолл-стрит подняли головы.
Но настоящий гром гремел впереди.
— Половина этой суммы, семь с половиной миллиардов, будет направлена на создание нового направления — частного инвестиционного фонда в структуре Pareto.
Кто-то тихо присвистнул.
— Частный капитал? — переспросил кто-то, не веря ушам.
— С чего вдруг… — донеслось с другого конца зала.
Словно камень брошен в гладь воды — волны удивления и расчёта разошлись по кругу. В воздухе витал запах перегретого любопытства и амбиций, смешанный с едва ощутимым ароматом шампанского.
А наверху, под светом прожекторов, стоял человек, в голосе которого звучала сталь и предчувствие новой бури.
Воздух в зале стоял плотный, насыщенный шёпотом, запахом дорогого парфюма и терпкого вина. Хрустальные люстры отражали холодный свет прожекторов, который оседал на лицах собравшихся — финансистов, инвесторов, людей, привыкших чувствовать движение денег по воздуху, словно ток. Внимание всех притянуло одно слово — «частные инвестиции».
Речь шла о двух разных мирах. Хедж-фонды жили скоростью — быстрой прибылью, мгновенными сделками, азартом ежедневных колебаний рынка. Их стихия — ликвидные активы: акции, облигации, деривативы, всё, что можно обернуть в наличность, пока не остыло. Деньги в них текли, как ртуть, не зная покоя.
А вот частный капитал — другое дело. Это долгий вдох перед прыжком. Там, где хедж-фонд играет секундами, private equity дышит десятилетиями. Не биржевые стартапы, закрытые компании, сделки за плотно закрытыми дверями. Инвестиции, словно дуб в земле, пускают корни глубоко и требуют терпения — семь, а то и десять лет, прежде чем ветви принесут плоды.
Потому когда стало известно, что фонд Сергея Платонова — символ скорости, резких манёвров и громких побед — открывает частное направление, зал ощутимо зашевелился.