Но состояние говорилo совсем другое. Ритм сердца пробивался на монитор неровными, беспокойными всплесками. Давление держалось на опасно низкой грани. На коже выступали тёмные кровоизлияния, словно пурпурные следы от удара. Вся фигура пациента распухла, будто вода внутри тела не находила выхода.
Дверь распахнулась вновь. В палату вошли врачи — запах медицинских халатов, прохладный воздух коридора, шуршание бумаги. Позади заведующего маячили испуганные, изумлённые лица интернов и ординаторов.
— Сергей Платонов?
— Он? Здесь?..
Удивлённые возгласы прокатились по палате, как лёгкая волна.
Никто не ожидал увидеть в больничной комнате того, о ком шепчутся в холлах, словно о мифическом звере.
Под тусклым светом лампы шум в палате будто споткнулся и затих, словно кто-то накрыл его плотным пледом. Едва слышный писк аппаратуры отдавал в висках, навевая ощущение густого, вязкого воздуха, наполненного запахом антисептиков и стерильного холода. Лечащий врач одарил присутствующих резким, отрезвляющим взглядом — такой, от которого сразу смолкают даже самые громкие.
В этом тяжёлым комком повисшем молчании врач наконец заговорил, медленно, словно выбирая слова на ощупь:
— Сейчас у нас, по сути, два пути. Первый — попытаться подавить воспалительную реакцию мощными иммунодепрессантами, но…
Эта мера могла приглушить лишь видимые проявления болезни, не дотянувшись до того, что скрыто глубже. Всё это напоминало попытку накрыть восстание иммунной системы тонким пластырем — бесполезную и наивную.
— Второй вариант… это экспериментальный метод, предложенный вашим фондом.
Врач прекрасно знал, о каком подходе идёт речь.
То самое лечение, сродни игре «русская рулетка»: выбор одного из десяти предполагаемых иммунных путей, участвующих в развитии болезни Каслмана.
Но в его взгляде мелькала тревога, густая, как тень позднего вечера.
— Методы, представленные здесь, — чистая теория. Рапамицин у некоторых пациентов давал положительные результаты, но остальные способы… — он покачал головой, и ткань халата тихо шуршнула, подчёркивая паузу. — Их никто никогда не пробовал.
Перед всеми раскидывалась территория неизведанная, как белое пятно на старой карте. Ни случаев, ни статистики, ни чьего-то опыта — только догадки и холодный риск.
— Это ничем не отличается от русской рулетки. И если мы решимся, первым, кто нажмёт на курок, станет Дилан.
Он сказал это сухо, но в голосе просквозил едва уловимый надлом. Врач понимал необходимость поиска новых решений, но это вовсе не значило, что он готов их поддержать.
— Разумеется, кто-то должен сделать первый шаг. Но должен ли это быть именно Дилан?.. Пока предлагаю заняться контролем симптомов и понаблюдать.