За дверью, в полумраке коридора, появился официант в строгом фраке. Голос его звучал тихо, почти шепотом:
— Господин Киссинджер, ваш личный террасный столик готов.
Тусклый свет ламп скользил по стенам, отражаясь в полированных панелях. Коридор вывел к террасе, скрытой от посторонних глаз. Внизу шумело море, раз за разом разбивая волны о скалы. Воздух пах солью, влажной древесиной и свежесрезанными листьями.
Терраса была утоплена в зелени — густые лианы свисали с арки, трепетали под морским ветром, словно занавес, скрывающий личное убежище. Здесь время текло медленнее, звук становился мягче, а свет — теплее. Настоящее прибежище для тех, кто привык стоять над остальными.
Кожаное кресло под ладонями было прохладным, мягко пружинило. Официант склонился к Киссинджеру:
— Что прикажете подать?
— Два бокала «Луи XIII».
— А сигары? Сегодня получили свежую партию «Коиба Бехике 56», выдержанную три года при влажности 65 процентов. Высший сорт…
— Берём.
Запах табака вплёлся в воздух, густой, сладковато-горький. Коньяк мерцал в хрустале, как жидкое золото, и струился по языку мягким, медовым теплом. Вкус открывался постепенно — сушёные фрукты, чернослив, дубовая терпкость. Сигара начиналась резкой перчинкой, но вскоре сменялась бархатными нотами кедра, кожи и лёгкой сладости — идеальное сочетание.
Киссинджер откинулся в кресле, выпуская ровную струю дыма. Уголки губ изогнулись в довольной улыбке.
— Вот так нужно уметь наслаждаться временем.
Слова прозвучали неторопливо, будто он делился не советом, а тайной. Ответ последовал с благодарностью, без притворства — подобные минуты требовали откровенности. Откроешься сейчас — и, возможно, снова получишь приглашение за этот стол.
Киссинджер слушал внимательно, глядя прищуром, в котором угадывалось понимание.
— Если понадобится помощь, просто скажи. Что тревожит сильнее всего в данный момент?
Очевидно, он уловил намёк на недавние разговоры о давлении и общественном внимании — и теперь хотел дать совет, исходя из опыта, накопленного годами. Но вместо этого тема повернулась в другую сторону:
— Если говорить о настоящей проблеме… Финансирование.
На лице старика мелькнуло лёгкое удивление.
— Финансирование? Но ведь у тебя уже пять миллиардов. На этом саммите можно привлечь ещё.
— По расчётам, примерно десять миллиардов, — прозвучал ответ.
— Даже этого мало?
Тень усмешки, короткий вздох.
— Моя ситуация немного особенная. Нужно одиннадцать целых три десятых.
— Одиннадцать целых три десятых миллиарда? — повторил Киссинджер, чуть приподняв брови.
Да, старик. Всё верно. Не хватает всего-то миллиарда с лишним — сущая мелочь на фоне океана, растянувшегося перед глазами и шепчущего в темноте свои бесконечные, солёные истории.