— Похоже, места в совете всё-таки не будет.
Ответ не вызвал раздражения — скорее, лёгкое, почти ленивое понимание неизбежного. Всё шло по ожидаемому сценарию.
— Значит, основная причина — недостаток опыта?
— Пожалуй, да.
— А если его можно было бы восполнить?
— Прошу прощения… что имеется в виду?
— Ответ придёт на следующей неделе.
Связь оборвалась. Комната погрузилась в тишину, слышно было, как где-то за окном гулко проехал мусоровоз. Мысли потекли спокойно, чётко, как по выверенной схеме.
Опыт невозможно подделать — но его можно позаимствовать. Вернее, опереться на того, кто уже прожил и проиграл десятки таких битв. Настоящий наставник, авторитет, чьё имя само по себе открывает двери.
Старика Киссинджера возвращать не стоило. В деле с Theranos он уже играл свою роль, и хоть его связи принесли тогда немалую пользу, сам он оказался не безупречен — проморгал аферу, не заметил очевидного. К тому же, появление той же фигуры могло создать впечатление зависимости, словно Платонов не способен действовать самостоятельно.
На этот раз нужен был кто-то новый. С фигурой мощной, узнаваемой, немного опасной. И подходящий кандидат уже был на примете.
Сложный человек, безусловно, но не неприступный.
Следующая встреча с прессой стала удобным моментом. Слова, произнесённые им в студии, звучали спокойно, но рассчитанно:
— Акман удивил. Хотя журналисты называют его шаг новаторским, на деле это старый приём, лишь с новой обёрткой.
— Старый приём? — уточнил репортёр.
— Так называемые рейдерские стратегии восьмидесятых. Имя Карла Айкана здесь всплывает само собой.
Слова легли в эфир, как искра на сухую траву. Айкан — легенда Уолл-стрит, некогда враг Акмана и гроза корпораций. Если привлечь на свою сторону именно его, совет директоров не сможет устоять. Появление такой фигуры автоматически превратит Платонова в главного героя — не по должности, а по сути.
К тому же союз с Айканом придавал истории перчинку, ту самую «добавку вкуса», без которой публичные драмы теряют блеск.
Оставался лишь один вопрос: знает ли вообще этот человек о существовании Платонова? Сомнительно. Для Уолл-стрита Сергей был молодой, пусть и заметный игрок, но не более. Айкан же — икона, человек, чьё имя произносят с осторожным уважением.
План требовал хитрости. Если секретари Айкана следят за новостями, значит, стоит позаботиться, чтобы имя Платонова появилось рядом с именем легенды как можно чаще.
Так родилось первое вброшенное заявление:
— Акман часто критиковал Айкана, называя его подход пережитком агрессивной эпохи. Говорил, что новое время требует иных методов, направленных на долгосрочную ценность. И всё же его нынешние действия ничем не отличаются от тех, что когда-то использовал Айкан.»