— Понятно всё с вами, — оценил я размах задумки, оглядывая «стройматериалы». — Молодцы. Помочь чем? Донести, подержать?
— Пока не надо, — отказался Андрей, снова погружаясь в созерцание своей будущей конструкции. — Подумаю ещё, что к чему, как лучше скомпоновать. Потом позову, если что.
Славик же просто молча кивнул, его взгляд был устремлён куда-то вдаль, будто он мысленно уже видел эту «мойню» в действии.
— Ну ладно, — не стал я навязываться, тем более что запахи жареного мяса становились просто невыносимыми. Я развернулся и направился в главную комнату, откуда и шел этот божественный аромат.
Но не только я пришел на запах. Рассевшиеся на импровизированной лавке возле окна Олег с пацанами щеголяли голыми торсами. Их промокшая от снега и пота одежда — куртки, свитера — висела на натянутой над печкой веревке. Ёжась от холода, они жадно поглядывали на готовящееся жаркое… Девушка сидела в своем углу на матрасе, но уже не дремала безучастно. Она шумно раздувала ноздри, втягивая в себя манящий аромат, и ее глаза, обычно пустые или испуганные, сейчас выражали простой, животный голод. Одна только Аня никак не реагировала на кулинарные соблазны. Она перебинтовывала седого, и на ее лице была не усталость, а глубокая озабоченность. Она что-то тихонько бормотала себе под нос, внимательно разглядывая повязку на его ноге.
Единственное свободное место оставалось возле окна, рядом с Олегом. Я скинул шапку, расстегнул куртку и устало плюхнулся на лавку.
— Откопали? — спросил я, кивая в сторону подвала.
— Да, — поежившись от сквозняка, ответил Олег. — Сугроб — будь здоров. Но докопались. Сейчас подсохнем малость, машины перегоним внутрь. Надо аккумуляторы поснимать, да бензин ещё слить сегодня, пока не забыли.
— Полосу не чистили ещё? — уточнил я, имея в виду взлётную полосу для кукурузника.
— Нет, — Олег расслабленно улыбнулся, потирая руки. — Куда спешить? Успеем завтра-послезавтра. Сегодня и так дел по горло.
Эта его улыбка, спокойная, почти беззаботная, как нельзя лучше передавала настроение нашего маленького мирка за последние дни. У нас всё было плохо, неопределённо, но в то же время как-то… расслабленно. Появился свой угол, тепло, еда. Опасность отступила, превратившись в абстрактную угрозу где-то там, за горизонтом. И это ощущение временного, хрупкого покоя было обманчиво сладким.
Естественно, сделанное Леонидом позже, за ужином, объявление, это настроение серьёзно подпортило. Уж очень живо и драматично описал он ситуацию: показывал на телефоне видео со станицей, открывал карты с загадочными метками, много говорил о возможной разведке, заговоре и неминуемой угрозе. Руки его так и мелькали в воздухе.