И на этот раз план сработал блестяще. Зайцев действительно оказалось много. Они подпускали шумного меня довольно близко, выскакивая из укрытий и пытаясь удрать в привычном направлении — в степь или в проулки. Но как только они пересекали открытое пространство между мной и затаившимся Олегом, раздавался негромкий, приглушенный звук выстрела — больше похожий на хлопок или удар палкой по доске. И зверек кувыркался в снегу.
«Переделка» Сайги под глушитель оказалась отличным оружием для такой охоты. Во-первых, она не так уродовала мясо, как пуля калаша, оставляя аккуратную ранку. Во-вторых, работала почти беззвучно — конечно, по сравнению с оглушительным грохотом автомата. Никакой паники среди остальной живности, никакого привлечения лишнего внимания на километры вокруг.
Я шел к упавшему зайцу, быстро поднимал ещё теплую тушку и аккуратно укладывал на фанеру. Олег уже искал следующую цель. Едва успевая обрабатывать добычу, я с удовлетворением наблюдал, как растет наш улов.
Когда на фанерке лежало уже под два десятка окровавленных, но аккуратных белых тушек, мы, переглянувшись и согласно кивнув друг другу, развернулись в обратную сторону. Усталость от ходьбы по снегу никуда не делась, но её перекрывало чувство выполненного долга и предвкушение сытого вечера. Продовольственная программа сегодняшнего дня была выполнена с лихвой.
Пока мы перетаскивали добытых зайцев наверх, я три самые крупные тушки забросил на второй этаж, за дверь квартиры где обитал тварёныш. Не знаю какие у него теперь аппетиты, вымахал-то он здорово, но думаю, что на один раз точно хватит.
После охоты я никуда больше не совался, а застряв в импровизированной «скотобойне» — на кухне, занимался разделкой добычи. Опыт, конечно, был, но давненько не промышлял подобным в таких масштабах. С непривычки всё получалось медленно и коряво. Первого зайца потрошил минут десять, боясь порвать желчный пузырь или кишки, осторожно снимая шкурку, которая норовила постоянно рваться. Потом втянулся. Вспомнил старые навыки. К третьему дело пошло быстрее, к седьмому — почти на автомате, а под конец я уже работал как заправский мясник — только хруст рассекаемых суставов да тупой стук ножа о доску нарушали тишину.
Семнадцать тушек. Килограмма по три, а то и четыре каждая. То есть без малого полцентнера вкусного, диетического мяса. Всё поделил на части: тушки разрубил пополам вдоль хребта, отделил окорочка, передние лапы, спинки. Несколько самых мясистых и приятных на вид кусков отложил в сторону, завернул в относительно чистую тряпку. Остальное сдал женщинам для дальнейшей обработки.