Безудержная. Неукротимая. Ненасытная. Всепоглощающая. Безрассудная.
Всё это было о ней. О страсти. И всё это не оставляло ему шансов.
Он ненавидел эту бабу, но готов был трахать её до исступления.
Пока она не начнёт его умолять остановиться.
Пока он сам не захочет остановиться.
Артём толкнул Марину грудью на кровать. Поставил на колени. Наспех натянул презерватив и, подхватив за бёдра, глубоко, резко вошёл.
Мощно, жёстко, обезумев от желания, он входил в неё снова и снова.
Это было подло, несправедливо, нечестно и даже жестоко по отношению к нему, но это был лучший секс в его жизни.
Лучший, когда он трахнул её первый раз, и лучший сейчас.
Были у Артёма другие девчонки, несколько раз проститутки, постарше, помоложе, разные, но слаще, чем с этой гнусной бабой, не трахалось ни с кем.
— Сука! — выдохнул он кончая.
И она тоже бурно, с упоением кончила.
Он рухнул на кровать. По его спине тёк пот. По вискам, по шее, по груди.
Его буквально качало от нахлынувшего облегчения и приятной истомы.
Он себя ненавидел. И хотел ещё.
— У тебя блеск. Для губ. Остался, — сказала Марина, вытирая с его рта помаду. — От Карины.
— Заткнись, — не открывая глаз ответил Артём. — Не смей произносить её имя.
— Своим грязным ртом, — улыбнулась она.
Он открыл один глаз, чтобы на неё посмотреть.
— Знаешь, что хуже всего? — смотрела она на его губы. — Я ревную, Артём. Я хочу, чтобы ты был только моим. Чтобы трахал только меня.
— Очень смешно, — усмехнулся он.
Но она смотрела на него, как никогда, серьёзно.
— Считаешь, это смешно? Считай. Но я так хочу. Хочу, чтобы ты трахал меня со злости, из ненависти, из желания отомстить. За то, что я испортила тебе жизнь. Потому что я худшее, что случилось в твоей жизни. С презрением, отвращением, равнодушием. Всё равно. Я хочу, чтобы ты меня трахал.
— Да ты больная на всю голову, — смотрел он в её тёмные от вожделения глаза.
— Да, — положила она его руку между своих ног и, прижав к себе, потёрлась. — Расскажу тебе кое-что, если не будешь останавливаться.
Вот ненасытная, — провёл пальцами по влажной плоти Артём.
Её бёдра выгнулись навстречу его руке.
— Я продала коды доступа к данным компании твоего отца. Я знала, что ничем хорошим для компании это не закончится, но мне было плевать — я покупала себе свободу. Я не горжусь тем, что сделала, но и сожалений не испытываю, — задавала она темп. — Спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Жаль, что такую большую компанию оказалось так просто потопить. И я не могу тебе с этим помочь, но я хочу сказать, что мне никогда не был нужен твой отец, его деньги, его… компания…