— Предложение больше неактуально, — стянул куртку Артём, дома в отличие от улицы было жарко.
— А мне кажется, для тебя ничего не изменилось. Для тебя предложение по-прежнему актуально, даже более чем. Или секс тебя больше не интересует?
Она откинула одеяло. Как Артём и думал, одежды на ней не было совсем.
Гибкой кошкой Марина соскользнула с кровати.
Торчащие грудки во всей их красе. Выпуклый лобок. Подтянутый животик. Она призывно погладила себя по бёдрам и пошла навстречу Артёму.
В паху мучительно заныло (у него так долго никого не было). Член упруго упёрся в ширинку.
И Марина не могла этого не заметить.
— М-м-м… — провела она рукой по напряжённой, неистово жаждущей совокупления плоти.
Артём заскрипел зубами. Убрал её руку. Демонстративно открыл дверь.
— Проваливай!
— Фи, как негуманно, — скривилась Марина, — выставить за дверь голую девушку, заставить страдать бедного распалённого малыша, — выразительно посмотрела на ширинку Артёма. — Дрочить в кулачок, лишать нас всех удовольствия, — и не думала она уходить. — Нет, если ты настаиваешь, я, конечно, могу пойти к твоему отцу. Он принял такую дозу — согласится на всё, что бы я ему ни предложила, а потом даже не вспомнит об этом.
— Дозу чего?! — так и не убрал Артём руку с ручки двери.
— Неважно. Препарата. Его ещё называют «наркотик изнасилования». Слышал о таком?
— Ты подмешала моему отцу наркоту?
— Считаешь зря? Он бы согласился и так? — усмехнулась она.
— Вот ты тварь, — покачал головой Артём.
— Не без этого. Но планы изменились. Зачем мне твой отец, когда есть ты.
— С ним вообще всё в порядке? — дёрнулся Артём.
— Можешь, конечно, проверить, но я была у него минут пятнадцать назад, когда ты пошёл провожать свою подружку. Спит, как младенец, — положила она свою руку поверх его и закрыла дверь. — Не будем его беспокоить. К чему вообще сложности, когда можно просто хорошо провести время вместе, как два взрослых человека, ни один из которых другому ничего не должен.
— Плохая идея, — покачал головой Артём.
— Плохая? — делано удивилась Марина. — А твой большой дружок так не считает.
Она стала расстёгивать его брюки.
— Ну, иди сюда, мой хороший. Соскучился по мне? — разговаривала она с его членом. — Сейчас я сделаю тебе хорошо. Приласкаю. Тебе понравится.
Боги! Этому невозможно было сопротивляться.
Когда, опустившись на колени, она облизала подрагивающую от возбуждения головку, Артём уже был готов на что угодно, лишь бы она не останавливалась.
Он толкался в её грешный рот и думал обо всех тех мужчинах, что ради обладания женщиной испокон веков лгали, предавали, убивали, рисковали службой и карьерой, ставили на кон жизнь, а порой её теряли. И всё ради него — сладостного мига страсти, обжигающего огня похоти, безумия соития.