Я, конечно, сомневалась, что Ульяна не понимает и позвала парня смотреть мультики, ей всё же не десять, у неё уже сиськи скоро больше моих будут. И детство их с телефоном и интернетом — не наше с великом и двумя каналами по телевизору. Они уже и порнушку смотрят, и знают побольше своих родителей и мастурбируют, не боясь, что на ладошках вырастут волосы.
— Я-то, конечно, поговорю, — невольно замерла я, чётко различив мужской бас, а потом звонкий Улькин смех. — Но ты тоже как-нибудь проясни ситуацию. Раз он домой к нам пришёл, значит, не идиот, всё прекрасно понимает: и как это выглядит, и что мы подумаем.
— Ладно, давай только по одному. Я — с ним, ты — с ней, — нервничал муж. Играл желваками. Хрустел пальцами, словно боксер на ринге перед боем.
Я понимала, быть отцом девчонки подростка, у которой уже и парни, и месячные — то ещё наказание. И в четырёх стенах её не запрёшь, и страх, что наделает глупостей — никуда не денешь. А если обидят? Надругаются? Изнасилуют? Здесь с ума сойдёшь, только перечисляя, что может случиться.
И грубой силой нельзя — всё испортишь, и деликатно надо ещё изловчиться, а как, когда хочется если не убивать, то рвать и метать точно.
— Здрасьте! — сняв верхнюю одежду и разувшись, я заглянула в кухню.
Раскрасневшаяся от волнения дочь, заправила за ухо волосы.
— Привет! Мам, это Камиль, — представила она. — Моя мама Ольга Валерьевна.
Матерь Божья! — выдохнула я. Он ещё и Камиль. И щетина у него соответствующая — густая и чёрная, и глазищи — карие с поволокой. И весь набор вторичных половых признаков зрелого мужчины — от буйной растительности на руках и груди до сочного баса, которым он поздоровался.
— Ты чаем гостя напоила? — конечно, сказала я глупость, но у меня сейчас была такая роль — нести всякую положенную случаю чепуху и зыркать по сторонам.
— Ну какой чай, мам, — недовольно скривилась Ульяна.
Весь её вид, и недовольно поджатые губы, и пунцовые щёки — всё говорило: «Иди уже, мам, а, не позорь меня!»
Я оценила её лосины в облипочку. И ладно задница была прикрыта длинной футболкой, но под этой футболкой (да твою ж мать, Ульяна!) ничего не было. И соски торчали, что не только перед парнем, перед отцом-то так ходить стыдно.
— Спасибо, Ольга Валерьевна, — чисто, почти без акцента пробасил Камиль. — У нас всё есть.
На острове стола посреди кухни стояли сок, йогурт, миксер, лежали нарезанные фрукты, морковь, огурцы, сельдерей, в лотке таял лёд — со всем этим колдовал парень.
— Мы коктейли делаем. Будете греческий смузи с имбирём? — предложил он.
— Кам — бармен в экобаре, — с гордостью отрекомендовала дочь.