Выглядела она соответственно: как сковорода с раскалённым маслом.
Пара брызг — и ожог третьей степени.
— Ульяна, сколько ему? — Весь её гнев, конечно, был направлен на меня. — Двадцать пять?
— Двадцать три, — ответила она и снова заорала. — Да какая разница! Ты тоже папу на семь лет младше. И что?
— Мы познакомились, когда мне было двадцать.
— А ты представь, что вы познакомились на пять лет раньше. А ещё представь, что бабушка тебе не разрешила и выставила его за дверь. И Артём бы не родился. И я бы не родилась. И всего этого тоже бы не было, — широко развела она руки.
Нестеров судорожно глотал коктейль через широкую соломинку.
Я покачала головой.
— Разве я его выставила? Разве не разрешила с ним встречаться?
— Ну ещё скажи, что ты не против, — усмехнулась мне в лицо дочь.
— Конечно, против. Но у меня вопрос. А чем сверстники тебе не угодили? С ними почему нельзя фиксить, фармить или что вы там собирались делать с Камилем? Ты учишься в хорошем лицее. Уверена, твои одноклассники разбираются в этом получше бармена.
Я посмотрела на мужа. Да ясный перец, я понимала, это просто предлог, в наше время то же самое звучало как «переустановить винду», например, но сейчас у меня была роль не лучшей подружки и не всепонимающей матери, а самки, охраняющей своего неразумного несовершеннолетнего тигрёнка.
— Можно подумать, одноклассникам надо что-то другое, — усмехнулась дочь, и, громко топая по лестнице, пошла в свою комнату.
— Да пойми ты, тигрёнок, — поднялась я вслед за ней.
Она демонстративно обняла подушку и отвернулась к стене.
— Пойми, — села рядом. — Однажды ты вырастешь в шикарную тигрицу и будешь покорять этих ненасытных диких тигров взмахом кончика хвоста. Но не торопись ты взрослеть! Повзрослеть ты ещё успеешь, — потрепала я её по голове.
— Уйди, мам, — дёрнула она плечом, сбрасывая мою руку. — Ты мне жизнь испортила.
— О, господи! — закатила я глаза. — А без этого дешёвого подросткового пафоса можно?
— Дешёвого? — резко развернулась она. — Ты хоть знаешь, сколько баб вокруг него вьётся? Представляешь, сколько сил я потратила, чтобы Кам обратил на меня внимание? Чего мне стоило пригласить его к себе? Просто пригласить. А уж добиться, чтобы он согласился!
— Нет. И даже знать не хочу, — встала я. — Потому что оно того точно не стоило. Стоять за мужиком в очереди — и в пятнадцать, и в пятьдесят не круто. Или как там у вас сейчас говорят?
— Никак у нас не говорят, — фыркнула она. — Тебе легко говорить, ты красивая, а я… я гадкий утёнок!
— Ну ты сама себе и ответила. Ты же помнишь, чем закончилась сказка.