Держи себя в руках! В глаза смотри!
Рывком поднимаю взгляд к его лицу.
– Может, для начала выпьем чаю? – Несмотря на то, что в голосе Морозова отчётливо слышится усмешка, глаза его остаются всё такими же холодными, а лицо не выражает ни единой эмоции.
Эта резкая контрастность пугает и завораживает одновременно.
Делаю шаг вперёд, переступая порог дома. Оказываюсь в каком-то другом мире. Просторный дом с высокими потолками, огромными окнами на французский манер и светлыми стенами. Всё здесь идеально, начиная с начищенного до блеска пола, и заканчивая строгими геометрическими линиями мебели. Всё говорит о том, что хозяин здесь – человек с безупречным вкусом. Или, что вероятней, что у хозяина дома хватило денег, чтобы нанять специалиста.
– Ну, так что насчёт чая?
– О, чай… Конечно. Я вот… – Лезу в сумку. – Я привезла вам…
Протягиваю ему завёрнутый в фольгу черничный пирог. Морозов забирает, быстро разворачивает и втягивает носом аромат.
– Сами пекли?
– Да, я… В общем, сама, да.
Чувствую себя так неловко, что готова провалиться под землю.
Зачем я пирог ему припёрла? А мама настояла! Она из тех, кто верит, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Теория достаточно спорная, учитывая отсутствие сердца у Морозова.
Виктор Алексеевич кивает и жестом указывает мне в сторону гостиной, на огромный серый диван. Присаживаюсь, чинно складывая руки на коленях. Оглядываюсь. Вдоль стены тянется огромный книжный шкаф, заставленный книгами. Среди них классика, деловая литература и что-то явно из разряда редкого, дорогого и коллекционного.
На стене несколько картин. Современное искусство, наверное. Я в этом ничего не понимаю, но выглядит дорого.
– Как мило. Вы сами рисовали?
– Нет, Метельская. Это рисовала одна австрийская художница. Я купил эти картины, отдав за каждую по два миллиона.
Натянутая улыбка застывает на моём лице. Не буду говорить, что выглядит это, как мазня первоклассника. Расстроится наверняка.
Морозов садится на противоположный край дивана. Наклоняется к журнальному столику и разливает по чашкам чай.
Это странно. Увидеть его здесь, в таком расслабленном состоянии. Он кажется совсем другим, нежели в офисе.
– Чего вы на меня так смотрите, Метельская?
– Как?
– С таким ужасом в глазах, словно я при вас ем младенца, – протягивает одну из чашек мне. – Осторожно, горячий. Ну, так в чём дело?
Его взгляд медленно скользит по мне, как рентген, заставляя ощущать себя под увеличительным стеклом.
– Просто мне это странно. Обычно я наливаю вам чай.
Его губы едва заметно вздрагивают в улыбке.
Почти получилось, Морозов, но попытка не засчитывается.