– Тогда будьте готовы к тому, что я буду наблюдать за вами с таким же интересом, – говорит он, облокачиваясь на спинку дивана.
Осторожно отпиваю чай и ставлю чашку на столик. Тонкий фарфоровый звон в напряжённой тишине кажется почти издевательским.
Боже, в какой идиотский фильм я попала?
– Метельская, нам с вами нужно в кратчайшие сроки научиться органично коммуницировать, – говорит Виктор Алексеевич своим будничным тоном, будто мы готовимся к совещанию, а не к семейному Новому году. – Необходимо как-то вписать своё поведение в общепринятые рамки двух влюблённых.
– Для начала, вы можете перестать называть наши фиктивные отношения органической коммуникацией. И вообще, хватит звать меня по фамилии.
Виктор Алексеевич коротко кивает.
– Хорошо. Больше не буду, Надежда.
Я поднимаю брови.
– Это тоже слишком натянуто. Просто Надя.
– Просто Надя, – повторяет послушно. – А я, значит, просто Витя.
Мой мозг застревает и буксует.
Чушь какая.
Не буду я его так называть…
– Просто В… – язык не поворачивается.
– Ви-тя.
– Ви… Ви… Викт… Ви… – изо рта вылетает какой-то жалкий звук, будто я издаю радиопомехи.
– О, как туго… У нас ни единого шанса.
– Витя! – Выпаливаю, адски краснея.
Морозов морщится.
– Уже что-то. Но нужно ещё порепетировать.
– Да, обязательно проведу весь сегодняшний вечер с вашим именем на устах.
Он делает вид, что не слышит.
Классика.
– А теперь давайте… Давайте перейдём к главному.
Мой желудок делает сальто.
А можно мне уже домой?
Надя.
В комнате повисает такая тишина, что я слышу треск электрической лампочки. Виктор Алексеевич медленно отставляет свою чашку на стол. Так же медленно двигается ко мне по дивану. Он похож сейчас на огромного хищного кота, который вот-вот сожрёт меня.
Рефлекторно отползаю назад до тех пор, пока не врезаюсь спиной в спинку дивана.
Виктор Алексеевич оказывается совсем рядом. Его мощное тело нависает надо мной. Лицо приближается. На его шее трепещет толстая вена, как будто даже его кровь в этот момент пульсирует с предельной осторожностью. Тяжёлый гипнотизирующий взгляд сверлит меня насквозь, глаза тёмные, сосредоточенные.
В нос бьёт приятный аромат – древесный, терпкий, с едва уловимой горчинкой. Виски. Кожа. Ещё что-то, что совершенно сбивает меня с толку.
Напрягаюсь. Всё моё тело словно парализует. Честно говоря, я вообще не доверяю мужчинам, поэтому стараюсь избегать любой близости. А Виктору Алексеевичу я не доверяю в тройне. И кажется, все эти мысли Морозов читает по моему напуганному лицу, потому что резко замирает, отшатывается и выпрямляется.
– Нет, Надя, так у нас ничего не получится, – качает он головой недовольно.