Чудесной Атлантики вальс — Малахи Таллак

– Что за дела, эту женщину теперь метлой отсюда не выгонишь, – послышалось из-за газеты. – Только отвернешься, а она уже тут как тут.

Кэтлин засмеялась и поставила греться чайник. Ее забавляло, как Сонни все утрировал. Королева Елизавета прибыла с визитом в третий раз – и всего-то. Она была на островах в день, когда родился Джек, потом в год, когда умер Том. В этот раз она прибыла на официальное открытие нефтяного терминала в Саллом-Во.

– А знаешь, что? Он-то тоже на Южной Георгии был, когда и я, – сказал Сонни. – Филипп. Муж ейный. В один из сезонов. Кажись, в пятьдесят седьмом.

Кэтлин знала. Она слушала это из года в год.

– Дак, а чево открывать-то тут? – продолжал Сонни. – Нефть, чай, качают уже года два. Ну, перережете вы ленточку, и что?

Он свернул «Шетланд Таймс» и с досадой положил на стол.

Но дело было не в королеве – Кэтлин хорошо это понимала. Джек уехал чуть больше недели назад, а они уже скучали. И беспокоились. Но заведи она об этом разговор, Сонни бы просто покачал головой. Да что с ним станется, сказал бы он. Наверное, он и вправду так считал. Но все равно беспокоился. Им было трудно представить, как Джек будет жить в городе. И не только потому, что сами они никогда не бывали в Глазго.

Решение Джека было бы не таким странным, не таким тревожащим, если бы он объяснил, зачем ему уезжать. Если бы поделился планами или хотя бы наметками. Но нет. Еще вчера его все устраивало и в работе, и в жизни, а сегодня он уже купил билет и уехал.

Дом молчал. Кэтлин не хватало тихого бренчания, доносившегося из комнаты Джека. Ей не хватало его голоса и песен – какие-то были ей знакомы, какие-то нет. Некоторые, как она знала, Джек написал сам: она слышала, как он подолгу подбирал аккорды – но, когда просила сыграть ей, Джек качал головой. Ее милый мальчик, один в чужих краях – как ей не думать о нем. Даже время замедлилось после его отъезда. Часы тянулись вечность.