Джек не поднимал головы.
– Я думал… – сказал он. – Думал, ты будешь винить меня. Ну, потому что…
– Потому что она собирала цветы, – сказала Сара. – Ты думал, я буду винить тебя из-за цветов. Я понимаю. И ты тоже можешь понять, почему я так на себя злилась. Она же взяла мои наушники. Я сама дала их ей. Поэтому она не слышала машину.
Джек совершенно забыл о наушниках.
– Но ничего из этого не важно, да? – Сара говорила шепотом, и от этого ее слова звучали еще пронзительнее. – Мы оба можем винить себя сколько угодно, вот только это ничего не меняет. Потому что Вейла нас не винит. Из-за того, что случилось. Она просто не может понять, почему же ее друг, сосед, не приходит ее навестить. Почему он оставил свою кошку у двери и просто удрал! Скажи на милость, ты чем вообще думал?
Джек знал, что ему потребуется много времени, чтобы объясниться с Сарой. Может, он никогда этого и не сделает. Но ему хотелось – и это удивляло – хотя бы попробовать. Не оправдываться или снимать с себя вину за то, что он сделал или чего не сделал, а просто объясниться, рассказать Саре, как это – все это – случилось.
Он надеялся, что у них найдется время. Что не все потеряно.
Сара провела его по коридору к комнате по правой стороне – она была светло-голубой и по цвету напоминала яйца черного дрозда. В дальнем углу на кровати сидела Вейла, руки лежали поверх покрывала. Гипс на левой руке выглядел несоразмерно большим для нее. Она посмотрела на Джека и широко улыбнулась.
На Шетландских островах всегда выдается такой день, когда все живое – птицы, люди, скот – вдруг понимает, что лето клонится к закату. Тогда острова охватывает нетерпение, стремление выжать из уходящих дней все до последней капли. В месте, где деревьев не очень много – а вблизи Хамара их и вовсе нет, – осень не ощущается как полноценное время года – скорее, как короткий крутой спуск. Иногда еще случаются ясные деньки, если повезет, даже недели, но, когда ты подошел к этому спуску, когда год покатился к зиме, отвлечься непросто. Потом наступает переломный момент – чаще всего на второй неделе августа, – и все думают только о том, что еще нужно сделать. Откормить птенцов и выпустить во двор. Научить ягнят пастись самостоятельно, правда ненадолго. Воздух становится резким, и закаты – когда небо ясное – чудесными. Удивительными.
В тот вечер был именно такой закат, он заливал острова насыщенным, как сироп, и ярким, как филе лосося, светом. Все живое тянулось к этому свету. Даже овцы – обычно забывчивые и безразличные – поворачивались на запад и в тишине завороженно смотрели, как догорает день.