— И потом продавали захваченных эльфиек этим самым людям! — не выдержала я.
— Под горой они быстро дохли, — без тени раскаянии произнес Грориссон, — так что да, было и такое. Сами виноваты, вы давно уже могли бы нам помочь, но не захотели, ни тогда, ни сейчас. Хотя сейчас-то уже не больно-то и надо. Нет смысла воевать, когда у людей полно работы для гнома с руками. Заводы, шахты, мосты, паровые гиганты, летающие корабли… — Ори ткнул пальцем в стену, хотя и не ту, за которой находилось летное поле с катерами. — Человек сначала гордится, что придумал машину, а потом зовёт гнома, чтобы машина не убила его в первый же день.
— Грубовато, — пробормотал Макфарлейн, — но в главном верно.
— А разве в твоем Баккеланде не так же было? — развернулся к нему гном. — Скажи, кобольд, только честно, глядя в глаза… вот ушастой в её гляделки, они видят ложь! Еще до Раскола, или как оно у вас там? Северная земля много ртов не прокормит, верно? А плодитесь вы чуть похуже людей, но тоже быстро. Дробить наделы долго не выйдет, рано или поздно младшие сыновья пойдут искать добычу в чужой стороне. Лучше подальше, не у соседнего клана — там и родня, там и кровная месть, да и нищие они.
Макфарлейн на мгновение улыбнулся
— В наших песнях говорят о походах за славой.
— В наших тоже, — буркнул Ори. — Песни всегда врут лучше бухгалтерии!
В которой Фейри Грин выбирает завтрак
Мне вдруг стало холодно — несмотря на плед, пуховую шаль, горящие поленья в камине и остаточное действие глинтвейна. Шум ветра за ставнями стал чуть громче, но вряд ли в этом причина — каменные стены ночному ветру с гор не по зубам. Здесь тепло, уютно и надежно, огоньки свечей, и те колеблются скорее в такт нашему дыханью.
Но все же я почувствовала холод.
— Ты сказал, мы могли бы помочь, но не захотели.
— Было такое, — Ори развернулся ко мне вместе с креслом, легко приподняв его над ковром, — вы же умеете договариваться не только с животными, но и с растениями.
— Людские байки, — не без удовольствия повторила я его же недавние слова. — Ни один эльф не уговорит пшеницу расти под землей.
— Не пшеницу, так что-то другое, — глаза Ори горели ярче пламени камина, и я с опозданием осознала, что Грориссон выпил не так уж мало. Конечно, гномы устойчивы к алкоголю, и речь у него пока достаточно связная, но все же опасная грань уже не так далека.
— Ваши легендарные висячие сады, террасы в кронах мэллорнов, мука из мха, каменная лоза и все такое. Сколько времени вы живете там, наверху? Я видел рисунки в старых книгах, Дочь Леса… Тысячи лет вы учились кормить ваши селения в кронах деревьев, где земли под ногами меньше, чем терпения у человека.