— Говоришь как политик.
— Попрошу без грязных ругательств, — чопорно произнес майор, — все же среди нас присутствует дама.
Он задумчиво посмотрел на свой стакан — и поставил на стол, так и не сделав глотка.
— Если подумать, — сказал он, — то я скорее из тех, кого мистер Грориссон относит к везунчикам.
— Ты-то, Патрик⁈ — лейтенант открыл второй глаз и даже приподнял голову, — не смеши мои запонки. Уж я-то повидал родившихся в шелковой рубашке и с золотой ложкой во рту.
— Тем не менее, — кобольд шевельнул ушами, — наш клан сравнительно богат, даже для долинных. Неплохая земля, пастбища для овец, лес, мельница на реке. Во время Тёмных лет, когда холмовые кланы ели овсяную шелуху пополам с корой, мы не голодали. Во время Погибели урожая у нас было скверно, но и тогда от голода смертей не случилось. Моя мать до сих пор говорит об этом так, будто сам Творец благословил наш клан. Хотя на самом деле у Макфарлейнов просто нашлось больше запасов. А также денег, чтобы купить продовольствие в Арании, когда запасы кончились.
Ори молча протянул ему свой стакан. Стекло тонко звякнуло, соприкоснувшись и на этот раз майор тоже залпом выпил свой виски до дна.
— Аллан знает, — продолжил он, — у меня есть родня и среди людей. В одиннадцать… или тринадцать, уже точно не помню, я с братом на несколько месяцев оказался в гостях у троюродной тетки по материнской линии. Маленькая деревушка в центральной части королевства, чуть больше двухсот миль до столицы, но… — он тряхнул головой, — дело даже не бедности, те же наши холмовые кланы тоже иной раз живут не очень-то богато. Но в той деревушке все пропахло безнадежностью. Помнишь Скаузер, Фейри? Старый город, кварталы рыбаков? — я молча кивнула, — так вот, в той деревушке пахло хуже.
Он снова взялся за виски, но в этот раз отпил несколько маленьких глотков, подолгу задерживая каждый на языке.
— Вы «столичные штучки», — мы с Алланом улыбнулись, и даже Ори хмыкнул что-то неразборчивое, — наверняка не раз и не два слышали о визитах благотворителей в фабричные кварталы. Ох и ах, сырые подвалы, по два десятка человек в комнатушке, копоть, сырость, плесень, дети у станков и взрослые, которые в сорок выглядят глубокими стариками. Не подумайте только, я не против филантропов, они даже иной раз могут сделать что-нибудь полезное, но… сколько ни интересовался, не встречал, чтобы хоть кто-то из них задался простейшим, как амёба, вопросом.
— Откуда все эти люди взялись?
— Верно, Аллан. Почему крестьянин, который вроде бы жил на свежем воздухе среди пасторальных пейзажей, продаёт свою последнюю козу и тащит семью в город, в дым, грязь и угол в сыром подвале. Почему орки и гоблины из колоний так охотно вербуются на работы в Аранию или даже на плантации?