— Но все же ты здесь.
— Полковник сказал: тебе стоит воспользоваться шансом проветриться, другого не будет, — спародировал голос Карда майор, — а кто я такой, чтобы спорить с начальством. И вот я здесь. Не очень, правда, понимаю, зачем?
— Кард ведь тоже явился?
— Уже ушёл спать, — подтвердил кобольд, — редкий дар — засыпать, когда большинство только начинают пить.
— Угу, полковник умеет и не только это, — Аллан посмотрел на бутылку, — виски из Баккеланда?
— Ага. Правильный, выдержанный, а не отрава, которой мои сородичи пытаются травить клопов и младших офицеров. Присаживайтесь, у нас тут почти философская дискуссия, и пара трезвых взглядов со стороны не помешает.
— Ты вот кого сейчас обозвал трезвым, пехота?
— А ты уже? Значит, хорошо держишься, флотский.
— О чем спор? — спросила я, забираясь в кресло. Широкое и низкое, поэтому я, наплевав на приличия, скинула надоевшую обувь, закутала колени пледом и, обняв их, принялась наблюдать за языками пламени в камине.
— Мистер Грориссон, — указал кобольд на гнома, — ругательски ругает свою подгорную родину, а я в меру своих слабых сил пытаюсь ему возражать.
— Вовсе я не… в общем не это самое, — недовольно буркнул Ори.
— Серьезно? — Патрик приподнял бровь, точнее, я догадалась, что данная кривая гримаса обозначала именно этот жест. — Вы только что назвали Глен-мор каменной задницей мира, где, цитирую: «седалища старейшин так приросли к стульям, что никаким зубилом не отбить!»
— Это не ругань, человек, а констатация факта.
О’Шиннах опустился в соседнее кресло и сразу откинулся на спинку, закрыв глаза.
Ори сцапал бутылку, плеснул виски в третий стакан и пододвинул ко мне.
— Нет!
— Это не «Жар сердца горы».
— Я всё равно не доверяю жидкостям, которые могут растворить ложку.
— Ложку не растворит.
— Все равно нет!
— Отстань от ребенка, — не открывая глаз, произнес Аллан, — и оставь бухло мне. Выдумал тоже… переводить хороший напиток на тех, кто не сможет оценить его вкус.
— Это я-то не смогу⁈ — схватив бутылку и чистый стакан, я нацедила себе янтарной жидкости. Вот! Полпальца, не больше.
— Тонковаты у тебя пальчики, ушастая, — хмыкнул гном, но пытаться доливать не стал.
На некоторое время стало тихо — для людей и гномов. Мой мир остался наполненными звуками. Где-то за стеной или в самой стене торопливо шуршали мыши, время от времени тонко попискивая. Полено в камине треснуло, выпустив дюжину крохотных искр. Пролетавший мимо ветер качнул ставню, вывеску и висевший на соседнем доме фонарь.
— Городок слишком близко к горам, — глядя в огонь, произнес Ори. — Всё здесь такое… знакомое. Камень. Дым. Даже вкус воды.