— Право на титул герцога Стартора отец оспаривает уже второй десяток лет, — улыбнулся Берри, — небезуспешно, но с формальной точки зрения ни мы, не другие претенденты на титул не имеем право его использовать.
— Но в «мореходке» тебя же называли «ваша светлость», — напомнил Аллан.
— В устной форме этикет допускает. Тяжбы за титулы случаются регулярно, и часто бывает, что представители обеих сторон весьма чувствительны к вопросу. Если что, — со смешком добавил Берри, — мне наплевать.
— Помню, — кивнул О’Шиннах. — Поэтому закончу я свое представление так: один из немногих приличных людей в «мореходке» и мой хороший друг.
— Взаимно, Аллан… мисс Грин…
— Можно просто Фейри.
— … на самом деле я перед вами уже немного виноват. Наш общий друг Марк Бентинк просил приглядеть за вами. Увы, — Берри развел руками, — в этом сезоне мы взяли новый катер, многообещающий, но капризный, словно эльфий… купеческая дочка. За десять минут до старта первого этапа я не знал, сумеет ли «Цветущая вишня» куда-то полететь или нет.Впрочем, как я слышал, вы отлично справились, и по этому поводу…
— … Берри приглашает нас в паб! — закончил фразу Аллан. — По-моему, отличная идея.
— Точно? — со сомнением уточнила я. Вчерашнее пойло Грориссона изрядно поубавило мой осторожный интерес к алкоголю. Особенно к алкоголю, имеющему отношение к гномам, а Норнлокке наверняка другого и не найти.
А еще мне не понравилось, как эти двое переглядываются.
— Точно-точно, — поспешно заверил меня Берри. — Паб «У трех якорей», там собираются все наши, то есть пилоты, отпраздновать завершение второго этапа. Традиция…
— Ну раз так, — вздохнула я, — придется пойти. Традиции нарушать нельзя.
Якорей на вывеске паба почему-то изобразили четыре, хотя один подозрительно напоминал кирку. Изнутри тянуло гномским пивом, человеческим вином, табаком, жареной бараниной, мокрой одеждой, угольной печью и весельем. Хор пьяных голосов, старательно компенсировавших отсутствие умения попадать в такт громкостью пения, мы услышали за пару кварталов до паба.
Однако стоило нам войти, как нестройные завывания тут же смолкли, почти разом. Все пристально смотрели… на меня. Потом кто-то захлопал. И еще один… а следом и весь зал. Аплодисменты ударили по ушам, как град по жестяной крыше. Собравшиеся свистели, стучали кружками по столам, а еще выкрикивали:
— Виват, пилот Грин!
— За нос Лайонела Сверкающего! Гип-гип- хуррей!
— За ушастую молнию!
— Ушастую что? — шепотом уточнила я.
— Потом, все потом, — так же шепотом отозвался Берри, вскидывая руку. Зал затих, на этот раз не моментально, а медленно, выжидающе-неохотно.