— Заходи, — велел Инок, а сам подошел к двери и уже потянулся к здоровому засову.
— Ага, щас! — я отступил. — Нашел дурака!
— Матвей, стой. К окошку подойди хотя бы.
Он двинулся ко мне навстречу и остановился возле окна, что-то на нем подергал, и оно стало светлеть, пока не стало прозрачным.
Я осторожно, будто мне в глаз оттуда пальцем могут ткнуть, подошел к краю и заглянул внутрь.
Увидел что-то среднее между тюремной камерой и больничной палатой. Пол, стены и потолок напомнили кожаный диван с квадратными подушками. В центре потолка, где у нормальных людей висит люстра, в этих застенках был большой раструб, затянутый стальной сеткой. Звук через стену не проникал, но из-за вибрации (а колбасило сетку так, будто это сабвуфер в ночном клубе), страшно было представить, сколько крови из ушей там вытечет.
В углу у стенки лежала девушка, скрючившись в позе эмбриона. Худое, изможденное тело в некогда белом больничном халате с завязками на спине. Спутанные темные волосы, заплаканное лицо, частично закрытое исцарапанными руками. Чувствовалось, что ей больно, но сил сопротивляться уже не было. Девушку то потряхивало в такт вибрации, то выключало на мгновение, после которого она дергалась, как припадочная. Губы двигались в беззвучном крике, а когда заканчивалось дыхание, начинали бормотать что-то. Должно быть, девушка молила о помощи, о том, чтобы пытка прекратилась.
— Не может быть! — Я оглянулся на Инока. — Это же проводник из Степановки?
— Может, — неохотно кивнул дознаватель. — Только она не проводник, посмотри через ауру…
Я переключился на другое зрение и вздрогнул.
Над девушкой вились и искажались, как в кривом зеркале, фобосы. Некоторые не могли взлететь, вырываясь из тела только частично. Их крутило и корежило, не позволяя толком разглядеть и пересчитать. Десятка два, а то и больше. И все темные — туча воронья со страшными, искаженными злобой лицами.
Может, пара человеческих: я разглядел старую ведьму и жирного похотливого маньяка. Остальные — полнейшая нечисть. От знакомых баргестов и пакообразных мокриц до размытых слизняков с зубастыми мордами на все тело.
«Срань господня! Выводок дементоров-спиногрызов…» — Я поежился и выругался. Мысленно. Посылая сигналы своим, чтобы просто почувствовать, что бывает иначе. Есть шанс на свет во всем этом мраке. Но мне никто не ответил.
— Она не проводник, — продолжил Инок, — она мнемоник.
— И типа рыбак рыбака? — Я помотал головой. — Капец логика!
— Мы все перепробовали, — скривился Инок, и как-то сразу стало понятно, что не молоком с разными вкусами варенья они бедную девушку угощали. — Она уникум. Но ее такой создали, и мне очень нужно понять, как.