Допустим, я вырублю Инока и «кирпичного», а дальше? Сколько их еще здесь за закрытыми дверьми, я не знал. А пулеметы наверху, направленные на единственный известный мне выход, четко давали понять, что к подобным прорывам здесь готовы.
Оружие у меня не отобрали. Задира с финкой в зоне быстрого доступа и неплохой арсенал в пространственном кармане. В том числе и запасы Банши. Но что делать с гражданскими на улице? И девчонкой?
— Ладно, давай попробуем, — я улыбнулся Иноку, а мысленно добавил: — Как там говорят? Прыгай не глядя, по ходу ухватишься за что-нибудь…’
— Замечательно!
Довольный Инок потер руки, заглянул в окно, чтобы убедиться, что девушка не стоит за дверью, и потянулся к засову.
— Мы будем снаружи. Если ничего не выйдет, подай знак, я открою.
— Как ее зовут-то?
— Вроде бы Маша, но мы зовем ее Беда, — ответил дознаватель. Он рывком распахнул дверь, подтолкнул меня внутрь комнаты и моментально захлопнул ее за моей спиной.
В помещении было прохладно, градусов пятнадцать, максимум шестнадцать. Мягкий пол пружинил под ногами, резонируя с работой колокольного «сабвуфера». Мозг начал адаптироваться к звуку — в висках покалывал белый шум звенящего трансформатора.
Маша, а сейчас скорее Беда, повернулась и поднялась на четвереньки, приняв позу затаившегося хищника. Смотрела на меня исподлобья и оценивала, будто искала слабые места и готовясь в любой момент броситься. На ее коже проступила призрачная дымка, сквозь которую, как через пленку, пытались прорваться лица фобосов, искаженные голодными гримасами. Пока безуспешно.
Мне нужен не просто диалог, а полноценный контакт. Как-то пройти сквозь призрачную охранную систему, проникнуть в мозг и навести там порядок. Ванны со льдом у меня нет, бассейна сенсорной депривации я рядом тоже не вижу, а другие киношных способы, память мне не подсказывала. Не палить же ее огневиком, в надежде успеть потушить вовремя. Полынь-то не бутафорская.
Но я все-таки достал из кармана огневик, при этом поднял руки вверх, демонстрируя свое дружелюбие.
— Маша! Машенька? Мари? Привет, я хочу помочь… — проговорил я, сделал еще шаг и замер, когда девушка протянула ко мне руку, выставив вперед указательный палец. — Не мизинчик, но понял. Мирись, мирись и больше не дерись…
Я говорил спокойно, тихим, но уверенным голосом, будто капризного ребенка пытаюсь убаюкать. И, кажется, подействовало! Дымная пленка разгладилась и стала уменьшаться, втягиваясь обратно под кожу. Девушка сменила позу, отскочила в угол, уже не как хищник, а затравленная жертва. Еще осторожная, но уже без агрессии.