Взвыл Ларс, перекрикивая стоны Хармион, послышалось протяжное «му-у-у-у-у» от мейна, и только Муха, заикаясь слабеющим голосом, смог вымолвить:
«Брат, мы в нокауте… Выруби эту штуку… Держись, но пока ты без поддержки…»
— Инок! — позвал я дознавателя, морщась от головной боли. — Вырубай на хер колокол, сдохну сейчас.
Он подхватил меня под руку и потащил вперед.
— Терпи! Так надо, сам сейчас поймешь.
— Что там? — просипел я. Глаза слезились, я пытался разглядеть, где мы, но кроме длинного каменного коридора и толстых дверей с решетками на маленьких окнах ничего не увидел.
— То, с чем тебе нужно разобраться, — ответил Инок и встряхнул меня. — А без глушилки она слишком сильная. Потерпи, сейчас легче будет.
На застенки инквизиции коридор походил мало. Слепящий «святой» свет бил слишком ярко, пытаясь прорваться даже в самые удаленные уголки. Не одной тени, только каменные блоки с выбитыми на них значками и охранительными цитатами из Священного Писания. Особенно много знаков было на дверях, усиленных серебряными лентами.
Мы прошли мимо двух. За обеими кто-то был: скребся за первой и скулил за второй. Проходя мимо мы услышали громкий удар. Кусок двери вздулся, сформировав силуэт человеческого кулака. Символы засветились, пришли в движение, облепив выпуклость, которая стала втягиваться обратно.
Херасе, как сказал бы Стеча! До чего техника дошла в этой психбольнице для особо буйных. Инок на это даже внимания не обратил, только рукой мне махнул, чтобы не задерживался.
Мы прошли еще несколько дверей без «активной подсветки». Потом был коридор с обычными дверьми. Сначала с табличкой «Ледник», потом «Склад редкостей», откуда выскочил взъерошенный дедок в больших перчатках и заляпанном темными пятнами мясницком фартуке. Но, заметив нас, быстро ретировался, пряча лицо.
Мы еще раз свернули за угол и через несколько метров уперлись в стену, от которой коридор расходился в две стороны под прямым углом. Метров через пять оба закутка заворачивали вглубь, а между верхом стены и потолком было пустое почти метровое пространство, в котором прятались трубки, шедшие от «генератора».
Стены были исписаны магическими символами, похожими на те, что были на сейфе в вагоне поезда. На ощупь холодные — я в очередной раз споткнулся и случайно оперся рукой. Током не ударило, наоборот, головная боль отступила, чернота в глазах растворилась, оставив только тающие границы маленьких клякс.
Судя по всему, перед нами было изолированное помещение со своей отдельной крышей. Этакий каменный куб в большом подвале, куда и накачивали звук глушилки. За углом нашлась дверь, полностью отлитая из серебра. А рядом с ней несколько окошек с толстым стеклом, покрытым плотной паутиной из рун.