Лица, места, события — я будто супердинамичный рекламный ролик посмотрел о Египте.
«Здравствуйте, мальчики! А что это у вас тут за бардак такой? Вот эту комнату освободите-ка мне…» — услышал я. Слияние завершилось, а вместе с этим закончились мои видения. Я еще немного послушал, как первоначальное «ура» у моих «мальчиков» сменилось озадаченным «эм-м», и полностью вернулся в реальность.
Взволнованная Банши пыталась растормошить Гидеона. А тот, вволю пригубивший своих настоек, ворчливо отмахивался от нее, похрапывая в одном из пустых саркофагов. Стеча бродил по залу и разглядывал картины, подолгу зависая перед вариациями на тему жизни и смерти Клеопатры. Искра стояла в дверях, будто карауля.
— Матвей, Стеча, херли вы там зависли? — крикнула Банши. — Гидеона нужно поднять, там хрень какая-то.
— Ребята, кажется, оно расползается, — пискнула Искра и начала пятиться назад.
Стеча метнулся к Гидеону и просто вынул его из саркофага, как ребенка. Затем поднес под струйку воды, капающую из окна, плохо закрытого Искрой. Я же сразу пошел к дверям. Потеснил наемницу и заглянул в зал джунглей, пытаясь понять, что там расползается.
С этого ракурса все выглядело еще хуже. Каша из перьев, меха и размокшего папье-маше черным слоем покрывала половину зала. Другой половины толком уже не существовало.
Во мне моментально проснулся Захар и поинтересовался: «А как мы за это расплатимся-то?» И ведь уже не соскочишь, мол, когда пришли, здесь все так и было. Сторожа нас видели, и когда мы вошли в музей, точно не было тайной комнаты, которую я сейчас наблюдал за обвалившейся кирпичной кладкой.
«Интересно девки пляшут! — присвистнул Муха, а потом вдруг прошептал: — Ой, прости, Харми, я не хотел грубить…»
Выпавший кусок стены был чуть больше двух метров в ширину, и свалился он аккурат со стороны пещеры, в которой мы прятались. В дыре открылась вторая стена, еще одна кладка, только очень старая, которую просто спрятали за кирпичом.
— Это что? Черепа? — спросил я и обернулся на побледневшую Искру.
Она рассеянно кивнула, не сводя глаз с черной масляной лужи, медленно перетекавшей в нашу сторону через обломки.
Кладка целиком состояла из черепов. Целые и побитые, они были впритирку влеплены в цементную стяжку. По самым скромным прикидкам, умножая столбики на линии, я насчитал больше двух сотен.
В одном месте черепа сильно выдавило наружу. Несколько штук склеились в один общий бугристый комок. Из стены выпячивался и пульсировал огромный бледно-желтый нарыв.
Через ауру ничего не было видно. Я имею в виду, абсолютное ничего, пустота. Очертания отдельных черепов хоть как-то угадывались, а нарыв и ползучая пленка — как та самая бездна, в которую можно смотреть вечно. Или пока оттуда кто-нибудь не выползет и не вырвет тебе глаза.