Начался второй раунд выстраивания диалога, который постепенно перешел на конструктивные рельсы.
Я узнал место, где произошла трагедия. И название фирмы-однодневки в духе «Рога и копыта», и кому оно принадлежало. Ничего сверхъестественного: по документам это был самый обычный склад на задворках не то чтобы криминального района, но, как выразилась журналистка, «со своей атмосферой» и мутными лавками да трактирами.
Склад до сих пор был заброшен. Никто не мог найти владельца, чтобы выкупить здание и землю, а выставить на аукцион за долги город пока не мог. Предоплату по налогам внесли сразу на несколько десятков лет.
По идее, там сейчас все точно так же, как и в ночь трагедии, с поправкой на бездомных и случайных бандитов, которых оттуда периодически гоняет полиция.
По самому происшествию у Дарьяны было мало неофициальной информации. «Мнемоник во время выполнения заказа сошел с ума и подорвал собственный отряд и себя вместе с ними». Чем конкретно подорвал, полиция так и не выяснила, списав на выброс темной силы.
А еще Дарьяна вспомнила Гордея. Дед приходил к ней, предлагал свою версию и просил предать огласке. Звучали его предположения безумно: от незарегистрированного блуждающего разрыва, который тайный орден использует в своих целях, до еще одного более сильного мнемоника, который «подсадил» темных фобосов в душелов отца.
Версии деда журналистку не убедили, но Гордей был настойчив и предложил неплохой по тем временам гонорар за расследование. Она согласилась и чуть копнула сразу в нескольких местах. Вышла на закрытые «Рога и копыта», а также заметила, что в том районе все заказы на разрывы и борьбу с нечистью в последнее время получал только один отряд.
Но и там оказались очередные «Шило и мыло»! По бумагам они были, но ни в зале Ордена, ни в очереди в кассу для сдачи трофеев их никто не видел. Только пацаны-посредники. А потом и вовсе пошел слух, что отряд пал смертью храбрых на каком-то заказе в Подмосковье.
На этом расследование закончилось. Идеи были, но сначала пришел тонкий намек сверху, что пора прекратить тратить время, а потом еще один, более жирный и конкретный. Под дверью квартиры журналистки нашлись две коробки: в одной лежала приличная пачка денег, а во второй — крысиная тушка, пробитая насквозь острым пишущим пером. И записка всего с одним словом: выбирай.
Денег было больше, чем дал Гордей. Хватило, чтобы вернуть ему с извинениями, и еще осталось на то, чтобы отправить ребенка в гимназию. Приоритеты в тот момент были такие, так что Дарьяна постаралась забыть обо всей этой истории. Закрыла глаза профессиональной гордости, заткнула внутренний голос, требующий получить ответы, и высунула любопытный нос из чужой истории. И до моего появления успешно с этим справлялась.