— Колдунья одна, отшельница. Говорят, чудеса творит, но доктора ты слышал.
— В жопу доктора! И отшельницу туда же, — прохрипел Захар и открыл глаза. — Не сплю я.
— Ты как?
— Поскриплю еще, — поморщился управляющий. — Ты лучше скажи, с ведьмы все забрал?
— Не отвечай ему, — усмехнулся Гидеон, — будет мучиться в неведении, быстрее выздоровеет!
— Нормально взял, дома покажу, — сказал я. Отвернулся, активировал пространственный карман и, покопавшись в свалке из добычи, выудил небольшую серебряную вазу, украшенную гравировкой, и поставил ее на тумбочку рядом с кроватью. — Для красоты, а цветочки в приемные часы принесем. Отдыхай.
Мы вышли из палаты, но прежде чем разбудить блондинку со здоровяком, я заметил, что мы уже не одни: из-за угла, прячась за высоким фикусом в толстой кадке, за нами наблюдала журналистка. О, на ловца и зверь бежит!
Дарьяна Рихтер собственной персоной! Волевая дама в предпенсионном возрасте, и ни плен, ни смерть, ни раны не могли заглушить в ней профессиональное любопытство. Уважаю, хоть и бесит такая назойливость.
Из-под бинтов на голове выбивалась одинокая седая прядь волос. Чем-то она напоминала мне Круэллу из мультика про сотню далматинцев.
Бледная, с жуткими синяками, подчеркивающими пытливый взгляд красных глаз с полопавшимися сосудиками. Еле на ногах держится, а ушки уже на макушке. Я дружелюбно помахал, давая понять, что ее заметили, и пошел менять ей шаблон — в этот раз я буду брать интервью у журналиста!
Наркоз ее еще полностью не отпустил, или просто очень много лет прошло, но случай с отцом она вспомнила не сразу. Зато потом, слово за слово, через наводящие вопросы — предательство Ордена, убийство группы охотников, обвинение мнемоника — картинка в ее памяти начала складываться. И почему-то пугать.
Она и до этого была бледной, а сейчас вообще сравнялась по цвету со штукатуркой на стене. Начала вздрагивать, заикаться, все время оглядывалась и будто даже пыталась снова спрятаться в широких листьях фикуса.
«Матвей, дама в стрессе. Ищи подход или дай я с ней поговорю…» — начал советовать профессор.
«И не спугни, это же как рыбалка! Закинь крючок, подсекай и тяни, но не резко, чтобы не соскочила», — посоветовал еще один эксперт, который появился в моей голове.
Но слушать я никого не стал. Чай, не на свидание собираюсь. Но крючков все же раскидал в надежде, что профессиональное любопытство победит любой стресс. Пообещал не только подробный рассказ о ее спасении, но и несколько историй про чудеса Белого Яра, сектантов и Черную Барыню. И еще признался, что я сын того самого Гордеева из ее статьи. Это уже чтобы попробовать пробудить в Дарьяне что-то типа материнского сочувствия.