До сих пор шел бой на прорванной дамбе. Саму дамбу зачистили, но все еще ловили расплывшихся деймосов. И либо все устали, либо сила монстров превысила все прогнозы.
Отдельно отметились парни, которые занимались отловом крыс в Собачьем переулке. Васька Кот — лидер того отряда — куда-то провалился, и его покусали крысы. Вполне себе обычное дело, но пошло заражение, напугавшее местных медиков. И одно из отделений больницы закрыли на карантин. Я, может, и не поверил бы или просто пропустил эти байки мимо ушей, но когда увидел отряд санитаров в длинных кожаных плащах и чумных масках понял, что все серьезно. Они оцепили дальний корпус больницы и злобно вертели клювами, разгоняя любопытных и следя, чтобы никто из больных не сбежал.
Чоповцы обнаружились внутри приемного отделения. Гидеон общался с маленьким лысым мужичком в белом халате и со стетоскопом на груди. Судя по нейтральному тону без всяких там «пропустите нас немедленно, у нас апельсины пропадают», святоша просто рассказывал, что произошло и какую помощь успели оказать на месте. Врач кивал с умным видом, но иногда и щурился, будто не верил и переспрашивал.
Стеча дремал на узкой лавочке. Поместился он на ней с трудом и постоянно вздрагивал, когда начинал сползать. Банши подсела к нему, чуток подперла и практически моментально уснула. А я пошел к Гидеону.
Шел, слушал и с каждым словом, которое до меня доносилось, грустнел.
— Вы шутите? Мы его только прооперировали, — возмутился врач в ответ на какой-то вопрос Гидеона. — Какой Орден? Чудо, что он вообще выжил. И вторым чудом будет, если он сможет ходить на своих ногах. Точнее, на ноге. Я вообще не понимаю, как он в охотниках до сих пор ходил. Но теперь с этим точно покончено. Ему нужно длительное восстановление и заслуженный отдых.
— А может, есть варианты? Методика сестры Аглаи? Святые воды из источника Ерноля? Или…
— Послушайте, если вам хочется иметь дело с сектами и шарлатанами, то это ваше дело, — врач махнул рукой и развернулся в сторону коридора. — Меня только не вмешивайте! Да и поезжайте домой. Друг ваш спит и раньше обеда не проснется, не надо его тревожить.
— Что? Все плохо? — спросил я у Гидеона, когда врач ушел.
— Ты все слышал, — вздохнул Гидеон. — Лучше, чем могло быть. Захар немолод уже, и силы не те, чтобы самостоятельно восстановиться. Жить будет, а ходить, скорее всего, нет. Набегались мы, может, и мне на покой уже пора, вам, молодым, дорогу дать, а?
— Глупости не говори! Старый он… — проворчал я. Заглянул в палату Захара и вздохнул, глядя на спящего, замотанного в бинты управляющего. — На вас еще пахать и пахать, и административная должность у нас свободна. А что за Аглая?