Так же вместе с солдатами на дирижабле прибыл один из орденских чародеев — Трофим. И теперь, отгоняя излишне любопытных сельчан и пуще всего совершенно бесстрашную детвору, он с немалым любопытством осматривал разверстую посреди деревни яму, откуда и вылезла добравшаяся сюда подземным ходом нечисть. Мы же — я, Игнат и Ростоцкий отправились за околицу. К месту последнего погребения убитых тварей. Следом за нами Митяй с Захаром вели наших осёдланных лошадей. Больше задерживаться в деревушке мы не собирались. Тут уж и без нас разберутся.
— Трофим тебе пузырь выставит, как с побывки вернёшься, — Ростоцкий со скрежетом доспехов чуть склонился над трупами нюхачей. — Он едва в пляс не пошёл, когда увидел все то безобразие, что вы здесь учинили… Любит он изучать всю эту пакость, ох, любит…
Закованная в потёртую, грязно-зелёного цвета броню огромная рука с лёгкостью перевернула один из трупов. Ищейки лежали отдельно, по-прежнему опутанные заляпанными кровью цепями. Я с беспокойством уставился на них. Черт, что-то в их внешнем, таком гротескном и отвратительном виде меня настораживало. Как будто что-то постоянно ускользало из поля зрения, не давая выстроить полную картину. Вот и Ростоцкий, похоже, был озадачен не меньше моего.
— Странно, — недоуменно нахмурился Часовой. Сержант был белобрысым парнем лет тридцати, с длинным, извилистым, так и не зажившим шрамом, пересекающим его высокий лоб строго горизонтально, прямо над бровями, и делающим его отчасти похожим на чудовище Франкенштейна. — Жирдяя вот такого уже доводилось встречать. Он только на вид страшен. Но довольно неуклюж. Хотя силушкой не обделён… Гули так те вообще встречаются чаще, чем грибы после дождя. А вот эти красны молодцы… Никогда таких не видел. Говоришь, они вели за собой стаю и прокладывали нечисти путь?
— Как собаки, — подтвердил я. Колоссальную землеройку никто из прибывшего отряда тоже раньше не встречал. Но отчего-то всеобщее внимание в первую очередь вызывали эти нелепые безглазые создания. — Ведьмины твари умнеют. Они не сидят по своим норам, довольствуясь тем, что у них есть. Они ищут способы продвигаться дальше. Не мытьём, так катаньем. Кречет тоже так думает.
Выпрямляясь, Ростоцкий вздохнул:
— Да знаю я… Наш капитан всегда оказывается прав. Чтобы там столичные лежебоки не думали…
Он с отвращением сплюнул.
— Плохи дела, Бестужев. Очень плохи. Раньше приходилось только по тревоге печатать свежие Проколы, да отражать поверхностные набеги из-за приграничья. Обычная, знакомая работа. А теперь вот и не знаешь, откуда на тебя новая напасть свалится. То из-под земли вылезет, то с неба на голову упадёт. Нехорошие дела происходят, парень, очень нехорошие.