Как бы нам ни было, а пока наша родная русская землица держала это страшилище вполне надёжно. И в этом был шанс. Кто знает, насколько шустра эта пародия на божье творение, освободи она все свои бесчисленными конечности!
— Ты что задумал? — Игнат выпучил глаза, видимо, решив, что ему послышалось. — Совсем сбрендил, мальчишка…
Резко обернувшись, я обжёг своего воспитателя таким взглядом, что даже этот огромный, поперёк себя шире мужчина, способный разбить о невероятного обхвата грудь десятивёдерную дубовую бочку, отшатнулся.
— Дядя Игнат, помогите нашим людям, — ох и наслушаюсь потом от него всякого, насчёт того, что поздно меня воспитывать, поскольку уже в кровати не помещаюсь, да на счёт хорошего ремня, и прочего брюзжания… Игнату я был готов всё простить. Ему — готов. Но не сейчас. И он это понял. Улыбнувшись с какой-то печальной, затаённой гордостью, он кивнул и заревел на Митяя с Захаром:
— Что замерли, как столбы стоеросовые⁈ Не слыхали, что Алексей Саныч приказал⁈ А ну за мной!
И уже более не отвлекаясь ни на что иное, я резко бросился вперёд, разгоняясь, как гоночный болид. Я отдался на волю инстинктов, не задумываясь о последствиях своей сумасшедшей выходки. Пусть тело само делает так, как посчитает нужным. Ну а я буду лишь направлять этот сильный и тренированный комплект мышц и сухожилий.
Протрубив в третий раз, уродливая землеройка с тяжёлым буханьем шлепнулась оземь, да так, что вздрогнули крыши ближайших домов. Я, нисколько не уменьшая скорости, в мгновение ока подскочил к чудовищному хитиновому монстру. Готов уверить, что со стороны казалось будто я двигаюсь, как смазанная жиром молния. Быстро, резко, не совершая никаких лишних движений. Я не просто так носил звание Часового. По крайней мере на этот промежуток времени я стал им.
Ловко уклонившись от пропоровших передо мной стылый воздух гигантских зазубренных конечностей твари, я рванул прямо на нее, сжимая в правой руке меч и чуть пригнув голову. Нет, рубить и колотить я и не думал, вряд ли смогу повредить природную броню этого монстра. Цель я преследовал совсем иную. Пользуясь тем, что страховидла, лежа на земле, извиваясь, пыталась вырвать тело из цепко держащего ее земляного разлома, я напряг ноги, оттолкнулся и, словно подброшенный разжатой тугой пружиной, взлетел в воздух! Э-э-э-х! Готово!
Совершив затяжной прыжок, я приземлился прямо ей на загривок, в том, самом месте, где огромная лоснящаяся головогрудь переходила в соединение с сегментным, покрытым черной осклизлой шкурой туловищем. Я немного поскользнулся, ощущая, как под подошвами сапог сокращаются и пульсируют мышцы чудовищного создания. Пригнувшись, и удерживая равновесие я, перехватив меч, побежал вверх по ее уродливой гротескной морде.