Девушка, прижавшись ко мне плечом, негромко прошептала:
— В Кленовку? Что там у них еще?
— Да чертовщина какая-то непонятная твориться начала, — я неуверенно пожал плечами. — Я наказал Игнату отправить письмо в Лютоград капитану Тринадцатой стражи Кречету. Он же предложил мне завтра съездить верхами в деревушку и самому на всё посмотреть.
Алиса, нетерпеливо заёрзав на кровати, спросила:
— А ты?
— А мне это всё очень сильно не нравится, — признался я. — В последнее время стараюсь доверять своей интуиции. А она сейчас во весь голос кричит, что как бы ни пришлось нам в этой Кленовке лиха хлебнуть. Потому своевременная помощь Часовых всяко не помешает. Да и дядя Игнат заверил, что возьмёт пару парней посмекалистей. На всякий случай.
— А ты? — вторила она.
Я мрачно усмехнулся, ещё не подозревая, что мои слова окажутся пророческими.
— Думаю, взвод закованных в доспехи воинов Ордена нам бы совсем не помешал!
Извержение земляного Везувия прекратилось, явив нам одно из немыслимых проявлений демонических сил, насланных на наши земли Ведьминым ковеном.
Заслоняя мертвенный свет звезд и сияние серебристого месяца, над нами выросла огромная чудовищная гротескная тень.
Вырвавшееся из-под земли существо продолжало издавать странные, скребуще-чавкающие звуки, словно и не останавливало свою долгую и упорную работу по перемалыванию земли и рытью туннеля. Оно застыло, дробно похрустывая и распространяя убойный запах аммиака.
Чёрная, как падший грех, громадная туша, раскачивалась, как маятник, пытаясь удержаться в вертикальном положении. Мне она напомнила невероятную, раздавшуюся до размеров тираннозавра креветку, покрытую чёрной, лоснящейся кожей, блестящей от покрывающей её слизи. Сложно даже было сказать, какая среда обитания была привычна для этого монструозного создания, поворачивающего свою головогрудь справа налево, и разевающего кошмарную пасть. Его передние многосуставчатые лапы в количестве аж четырех штук, снабжённые зазубринами, судорожно подёргивались. Пасть, раскрываясь все больше, казалось, была готова проглотить двухгодовалого быка, двойной ряд челюстей непрерывно сокращался, словно в безумном хороводе, порождая те самые звуки.
Чудище раскачивалось, по его усеянному пластинами телу шли судороги, будто оно пыталось вытащить застрявшие в земле хвост или задние лапы, и перейти в наступление. Хитроумная землеройная машина оказалась на редкость отвратительной тварью, которую и в кошмарном сне было бы сложно представить.
Я еще раз тоскливо покосился на свой испачканный в крови меч. Хорошее оружие, прекрасно сбалансированное, прямо по руке, удобное, и дьявольски острое. Вот только, думается, против этой пятиметровой махины, весящей далеко за пару тонн, и боевой клинок Часового показался бы жалким перочинным ножичком. Сюда бы дирижабль с пушкой на борту!