На миг даже приостановилась схватка между защитниками деревни и атакующими их со звериной яростью гулями. Рев прекратился, над миром повисла зыбкая тишина, нарушаемая лишь странными чавкающе-рычащими звукам. Очень и очень знакомыми. Я представил, как бы эти звуки воспринимались на слух, доносясь они глубоко из-под земли. Я обернулся. Точно, так и есть.
Вот она, демоническая землеройка иномирных тварей. Покосившись на клинок в своей руке, я понял, что этого калибра будет явно недостаточно. М-да, помните, я говорил, что душу бы заложил за боевые доспехи Часового?
После долгого и откровенного разговора с дядей Игнатом я вернулся в свою спальню. Шел уже тринадцатый, ведьмин час ночи. Но оставшимся временем я надеялся воспользоваться несмотря ни на что. Однако в спальне меня поджидали.
Моя хитрая сестрёнка Алиска. Которая так ловко меня провела. Она сидела на моей приготовленной ко сну постели, вся из себя такая скромная, тихонькая и невинная. Сложив ручки между прикрытыми подолом домашнего сарафана коленками, она встретила меня немного виноватым взглядом огромных зелёных глазищ. Чёрные густые волосы были рассыпаны по плечам и спине этой очень красивой и милой девушки.
Я прошел в комнату, стараясь ничем не выдать своих эмоций. Сел рядом с ней. Алиса так вздохнула, словно собиралась прямо здесь и сейчас родить. Я с усмешкой посмотрел на неё и нарочито нейтрально сказал:
— Ну что, успела переброситься парой слов с дядей Игнатом, предательница?
— И ничего я не предательница, — насупившись, буркнула она, мастерски изображая из себя обиженку. — Просто ты так себя чудно вёл, что я и заподозрила неладное… Сам виноват. Нужно было сразу всё рассказать. Ну уж теперь я с тебя точно не слезу. Дядя Игнат только молвил, что ты это действительно ты, просто с памятью твоей худо стало…
Я, продолжая разыгрывать сурового старшего брата, сказал:
— Ты же видела на моей спине Родовой знак. И знала, что эту печать невозможно подделать. А потом всё равно накляузничала Игнату. А он меня чуть было на нож не посадил. И тоже из самых добрых, чуть ли не отеческих, побуждений!
— Ой.
— Вот тебе и ой.
Она хитро на меня посмотрела, высунула язык и шутливо ткнула сжатым кулаком в плечо.
— Ладно, братишка, давай мириться. Хотя, конечно, не очень приятно осознавать, что ты даже моего имени не помнишь. Неужели и меня позабыл?
И было в её голосе столько внезапно прорезавшейся тоски, что я не стал врать и только лишь кивнул:
— Прости, Алиса. Это длинная история. И я тебе ее обязательно расскажу. Но только после того, как высплюсь. На завтра у нас с дядей Игнатом намечена поездка в Кленовку. Вот по возвращении и поговорим уже с глазу на глаз. Хоть сутки гутарить будем.