— Готов понести наказание, — я внезапно почувствовал какую-то опустошённость. Настроение было ни к чёрту. Захотелось завалиться в свою койку и проспать весь остаток дня. Увольнение, как никак. Ага, размечтался!
Вернувшись за письменный стол, капитан негромко фыркнул, как растревоженный буйвол, и произнёс:
— Формально ты ничего не нарушил. Воспользовался своим законным выходным, честь воина Ордена Часовых не посрамил, хм. Что за пафосный текст, не находишь? Вещаю, будто какой толстожопый генерал из внутренних войск Империи. Ладно, Бестужев. За смекалку хвалю, за то, что решил действовать в одиночку, не предупредив меня, порицаю. Со всем остальным будем разбираться. Свободен.
Мне показалось, что я ослышался. Кречет, снова уперев в меня грозный взор, недовольно буркнул:
— Тебе этот ящер слух, что ли, отшиб? Свободен, говорю. Мой приказ есть приказ, и его никто не отменял. До завтрашнего утра ты волен делать, что пожелаешь. Если только опять не собрался башку в капкан совать. Ну а если вдруг у такого занятого и деятельного человека, как ты, найдется немного свободного времени, то, возможно, ты захочешь со мной наведаться к Трофиму и узнать, что он там нарыл по последним твоим жмурикам.
И капитан расплылся в искушающей крокодильей ухмылке. Разумеется, я не хотел оказываться от столь щедрого предложения и с радостью ухватился за предоставленную возможность.
— Я с вами, капитан Кречет!
— Кто бы сомневался, — проворчал гигантский Часовой, поднимаясь на ноги. — Пойдем. И это, Бестужев… В следующий раз, когда захочешь по бабам прошвырнуться, предупреждай, лады? Может, захочу тебе компанию составить, как знать?
Берлога главного эксперта Цитадели по монстрам и изучению всего, связанного с нашествием нечисти и историей войны с нею, находилась на самых нижних уровнях огромного замкового комплекса. Примерно на той глубине, где располагались казематы и каменные темницы для особых узников, которых, кстати, тот же Трофим и изучал на досуге. А сейчас мы с Капитаном держали путь в личную лабораторию чародея, где он по словам все того же Кречета, любил над трупами изгаляться. Звучало, конечно, довольно двусмысленно, но я-то отлично понимал, чем в бытность своей должности занимается Трофим.
Колдун, одетый в затасканный и заляпанный какими-то пятнами тёмно-коричневый балахон из толстой шерсти, встретил нас на пороге своей обители как наилучших приятелей, заглянувших на кружку пива. Особенно меня. Мне показалось, что он мне руку оторвёт, так энергично он ее тряс, и смотрел на меня, как на любимого племянника.