— Так точно…
В принципе, я о чем-то таком и догадывался. Единственное, что смущает, так это избранная разборчивость населяющих этот мир нечеловеческих существ. Болотный Царь меня не тронул, маленькая вила у стен Кромлеха вообще очень дружелюбно со мной общалась. Остальные… Остальные пытались сожрать и убить. Странно все-таки. Ладно, это не так уж и важно, по сути, как всё остальное.
— А вот то, что тебя записал в кровники кто-то из высших аристократов Империи, это уже плохо, на самом деле плохо, — опережая ход моих мыслей, продолжал вслух размышлять Игнат. — Правда, ума приложить не могу, почему? Дело то не в том, чтоб сидеть да гадать на кофейной гуще, КТО хочет твоей смерти. А постараться ответить — ПОЧЕМУ?
Я откинулся на спинку кресла и с наслаждением вытянул порядком затёкшие ноги.
— Этот вопрос, как мне думается, идёт рука об руку с другим. Почему один влиятельный человек хочет моей смерти, а второй, наоборот, помочь?
— И опять зришь в корень, Алексей. Старик Рокоссовский очень влиятельный человек. Очень. Один из самых приближённых к Императору людей. И он всё ещё полон сил и могущества. Что греха таить, нынче-то для него потомок рода Бестужевых ничем не отличается от обычной столичной голытьбы! Ты уж не серчай.
Засмеявшись, я сказал:
— Дядя Игнат, я ударился головой, но не все мозги в тот момент растерял. Я это прекрасно понимаю. И в этом мой щит. Моя броня. Меня никто не воспринимает всерьёз. Что меня покамест устраивает.
Подобравшись, как волк перед прыжком, словно уловив в моем голосе необратимые изменения, управляющий поместьем негромко и серьёзно спросил:
— А что тебя НЕ устраивает, сынок?
— Всё остальное, — глядя прямо ему в глаза, так же серьезно ответил я. — Возможно, я чересчур сильно ударился башкой и малость тронулся. Может, хочу невозможного. А может, просто пришло время… Но как бы там ни было, дядя Игнат, я не собираюсь мириться с тем, что об наше имя, как о грязный коврик, вытирают ноги все кому не лень в Империи. И я намереваюсь положить этому конец. И если в этом мне придётся воспользоваться помощью князя Рокоссовского, я это сделаю, не задумываясь. А расплата… Что ж, все мы рано или поздно должны расплачиваться за всё.
Игнат задумчиво смотрел на меня, словно пытался проникнуть мне прямо в голову, смотрел и явно не узнавал. Наконец он с некоторой грустью произнёс:
— А ты и впрямь изменился, Алёшка. Покидал отчий кров ершистым задиристым воробьём. А вернулся умеющим выжидать своего часа стервятникам. Но, наверное, нынче по-другому никак и нельзя. Я обещался тебе во всем помогать. И от своих слов не отказываюсь. Хочешь вернуть Дому Бестужевых доброе имя и честь?