– Наконец-то! Я за вас очень рада, ребят.
– Да, Тёма ко мне почти каждую ночь приезжал… – щебечет Олеся.
Я рада, правда.
Но рана внутри пульсирует и кровоточит только сильней при одном взгляде на эти счастливые лица.
Достаю из пачки сигарету.
Никогда не курила. Даже не пробовала. Но всегда любила, как запах сигарет смешивается с ароматом парфюма Тимура и запахом его тела, превращаясь в очень сексуальный коктейль.
Смело сую сигарету в рот, вспоминая, как это делал Тим.
– А у тебя что с Сатаной Андреевичем? – мигает мне многозначительно Олеся.
– Что с ним?
– Ну, то… Облизывается он на тебя!
– Пооблизывался и закончил.
– Как?
– Вот так. Уехал он. И невесту прихватил.
– Как?! – снова спрашивает Олеся, даже чуть подпрыгивая на скамейке. – А что случилось?
– Так я вам тут всё и рассказала…
Тут же вываливаю ребятам всё, как на духу, начиная с самого начала.
В середине истории Тёма, открыв шокированно рот, вытягивает откуда-то из внутреннего кармана ветровки две маленькие бутылочки розового джина.
И история вдруг обретает новые, крайне мелодраматичные оттенки.
– Вот дерьмо! – выносит вердикт Олеся, когда мой рассказ подходит к концу. – И что ты будешь делать дальше?
Пожимаю плечами, стараясь вложить в этот жест всё своё безразличие. Но получается как-то жалко и с надрывом.
– Просто жить. Жить дальше, без него, без любви.
– Лерок…
– Всё проходит, и это пройдёт, – выбрасываю в траву так и не подкуренную сигарету. – А давайте уже спать? Завтра утром выезд.
Олеся с Тёмой перекидываются беспомощными взглядами, но встают вместе со мной. Провожают до окна.
Олеська обнимает меня тепло на прощание, гладит по спине.
– Лерок, держи хвост пистолетом! Придумаем что-нибудь!
– Не бери в голову.
Влезаю в окно, плотно закрывая его за собой, отрезая мерный стрёкот сверчков и мягкий шелест листвы.
Задёргиваю штору.
Тишина. Темнота.
Лёд.
Москва кипучая, шумная и раскалённая жарким летним солнцем даже сейчас, в девять утра.
И мне, коренному жителю этих бетонных джунглей, непривычно и неуютно сейчас здесь.
– Мур-мур, я устала очень… – ноет Марика. – Мы домой, надеюсь?
– Нет.
– А куда?
– Уладим одно дело.
– О-о-о! А подождать это твоё дело не может?
Сжимаю крепче руль.
– Оно и так ждало слишком долго. Надо было сделать это раньше, но я, как дебил, почему-то играл по твоим правилам.
Марика самодовольно хмыкает.
– Но не теперь. Теперь правила мои. А будешь сопротивляться и устраивать истерики…
Достаю телефон. На светофоре лезу в переписку с Мироном, открываю файл с фотографией.
Лицо Марики мгновенно меняется, и надменность буквально на глазах испаряется.