Стучусь.
Через пару секунд в окне появляется удивлённое лицо подруги.
– Лер, ты чё? Не спится?
– Тебе тоже?
– Да я как раз собиралась…
– Можно на минуточку тебя.
– Куда?
Подбородком указываю ей на улицу.
– Лер?..
– Нет, ну хочешь я так скажу. Хочешь?
– Да…вай, – обескураженно округляются её глаза.
– Ты, Антонова, идиотка!
– Почему??
– А потому, что тебя такой мужик ждёт в городе, а ты тут не пойми с кем шашни крутишь! Нет, ты взрослая женщина, сама можешь решать, где, с кем и когда, но, Олесь, не хочу я потом смотреть на то, как ты убиваешься. Думаешь, серьёзно у вас с этим?
– Ну вроде…
– Тёма же от тебя без ума! Как на богиню на тебя смотрит! Да он… Он прекрасный мужчина! И ты только с ним так широко и искренне улыбаешься! Ты же цветёшь, когда он появляется рядом! А всё потому, что он тебя любит!
– Да брось, Лер! – смущённо отворачивается.
– Да и ты!
– А что – я?
– Любишь ведь!
Олеська наклоняется ко мне, перегибаясь через оконную раму, и шепчет:
– Люблю.
И зажмуривается тут же, будто со стыда.
– Любишь, значит? – Олеську перехватывают мужские руки, затягивают в комнату, и она с визгом и смехом буквально улетает. – А мне почему не сказала?
– А ты не спрашивал никогда!
Молча соображаю, что делать дальше, если эта треугольная история сейчас выльется в конфликт.
Но в окне тут же появляется новая голова.
– Лерка, привет! А мы тут это…
– Тёма?
Вот это поворот.
Стремительно краснею, как опущенный в кипящую воду рачок. И, кажется, даже так же сдавленно пищу, медленно выпуская воздух через нос.
Господи, я только что отчитала Олеську за отношения с Тёмой, чтобы защитить её отношения с Тёмой…
Поздравляю, Юдина, звание королевы кринжа сегодня твоё по праву! Носи корону с честью!
– Ребят, извините… – пячусь я бочком к кустам. – Развлекайтесь.
– А ты куда?
Сотрясаю в воздухе пачкой сигарет.
– Ты ж не куришь, Лерок, – выгибает удивлённо бровь Олеся.
– Кажется, пора начинать.
– Жди нас.
– Не надо.
– Надо, – отрезает Тёма. – Куда по темноте одна?
Поджав губы, киваю.
– Оденьтесь только. Я буду в беседке.
Через минут пятнадцать ребята присоединяются ко мне.
Молчим.
Я постукиваю носком сандалии по деревянному настилу беседки. Олеська, без конца прочищая горло, то и дело поправляет чёлку, пряча за ней взгляд. Тёмик ковыряет заусенец, за что тут же получает от Олеськи по рукам.
Они сплетают пальцы.
Прикрывая глаза, отворачиваюсь.
– А мы… – одновременно произносят Тёма с Олесей.
Хихикают.
– Говори.
– Нет, ты первая.
– Нет, ты говори.
– Ты…
– Да скажите мне уже кто-нибудь! – кипячусь я.
Олеся закусывает губу, смущаясь.
– А мы вместе теперь. Встречаемся.