Студию дизайна, в которой мы работаем вместе с мужем, основал ещё его отец. Но он рано умер от инфаркта, и его детище перешло к Василисе Евгеньевне. Она руководила ею очень много лет, прежде чем уйти на пенсию и передать дела Савве. Но, тем не менее, продолжает держать руку на пульсе и горячо интересоваться делами студии. Иногда дает советы, а иногда лезет под руку.
Вот как сейчас.
— Не знаю, я уехала раньше, чем все закончилось. Все вопросы они будут решать через мою помощницу. Ну, или через Савву.
Если найдут его.
К слову, свекровь как будто и не удивлена, что я приехала одна, без мужа….
— В смысле, уехала раньше?! – возмущенно проговаривает мама Саввы, поднимаясь на ноги. Ее глаза полыхают от злости, а щеки покрываются румянцем. – Ты с ума сошла, Нинель?!
— Не кричите, пожалуйста, Василиса Евгеньевна, — хватаюсь за виски и растираю их по часовой стрелке кончиками пальцев. – У меня заболела голова, я уехала домой. Я же выступила, предварительно пообщалась со всеми потенциальными клиентами, Света раздала буклетики. Я сделала от себя все возможное. Почему я не могу поехать домой отдыхать? В конце концов, я три недели готовилась к этой выставке! Спала урывками по четыре – пять часов! Могу я хотя бы один вечер лечь сегодня, а не завтра, и провести время с сыном?!
Василиса Евгеньевна на мою тираду обиженно поджимает губы. Что-то бубнит себе под нос и торжественно несет себя на выход. Обиделась. Да и плевать. Мне интересно, почему она эти вопросы сыночку своему не задает?! Почему только я должна тащить их студию, в которой всего лишь главный дизайнер?!
— Кстати, где Леон? У себя?
— У себя. Уроки делает.
У меня внутри все полыхает, как будто в бочку с керосином зажженную спичку бросили.
— Я же просила помочь! У него трудности с русским, нужна поддержка, и объяснить пройденную тему ещё раз!
— А ну-ка не истери, Нинель! – цедит свекровь и вскидывает подбородок. – Если ты будешь трястись над ребёнком, как Кащей над златом, то он вырастет хлюпиком. Пора уже приучать к самостоятельности, в конце-то концов!
Я стискиваю зубы, чтобы не ляпнуть, чтобы она свой совет себе посоветовала. Всё же у меня есть к ней некое уважение. Но, когда дело доходит до студии, она теряет границы. И почему-то всегда лучше знает, как мне воспитывать моего ребёнка.
— До свидания! – устало роняю, поворачиваясь к ней спиной. – Спасибо, что посидели с Леоном.
Превозмогая начинающуюся мигрень, взбегаю по лестнице и стучусь в дверь к сыну. Приоткрываю ее как раз в тот момент, когда он с психом швыряет учебник от себя.