Наумов остался с нами и взял весь быт и уход за мной на себя. Это даже не обсуждалось, а у меня не было сил спорить с ним.
И вот Ян уже третий день как живет с нами, а я… не испытываю никакого дискомфорта и раздражения от этого. Может, потому, что он не наглеет, бережно относится к моим границам, и мы продолжаем вести себя только как родители Леона, а не как… пара?…
Больше всех, конечно же, такому повороту рад наш сын.
— Дед Мороз всё-таки существует! — заявил он мне перед сном пару дней назад.
— Почему ты так решил?
— Потому что он так быстро исполнил мое желание: мы живем вместе с папой как одна семья! — как солнышко просиял Леон.
— И для того, чтобы ускорить наше воссоединение, Дедушка Мороз заставил меня заболеть?
— Ну, приходится чем-то жертвовать, — по-взрослому вздохнул сын и развел руками. Доверительно придвинулся и проникновенно прошептал: — Ты же папу не выгонишь, да?
Не выгнала. Хоть и понимала, что наше совместное проживание, даже несколько дней, все здорово осложнит.
— Нинель, — ласково окликает Ян, и мне приходится приоткрыть глаза. — Садись, надо попить.
— Он кислый, и мне никак не помогает, — кривлюсь и капризничаю, как маленькая девчонка. Как одиннадцать лет назад, когда я болела гайморитом. Ян тогда также приносил мне лекарства и целовал после каждого приема, чтобы они на вкус казались слаще.
Вскидываю голову и буквально считываю желание на лице Наумова, о котором только что подумала.
Мы замираем в опасной близости друг от друга. Тяжело дышим. Опускаю голову вниз и замечаю, как наши ладони тянутся друг другу. Против воли, как будто живут своей жизнью.
Ян отодвигается в самый последний момент. Ведет ладонью по лицу, стирая морок.
— Пей, Нинель, — хрипит, отходя на безопасное расстояние. Подчиняюсь и тут же приходит осознание, что в следующий раз нам уже не сдержаться…
От неожиданности и температуры напитка закашливаюсь, и Наумов тут же оказывается рядом. Переплетает наши пальцы и с неподдельной тревогой бормочет:
— Может, нам никуда не ходить? Выглядишь неважно…
— С ума сошел? Леон так ждет этого похода на каток! Ты ему когда ещё обещал. Тем более, я же не помираю. Это всего лишь кашель! Со мной все в порядке, не волнуйся.
— Пап, я готов! — Леон выкрикивает из коридора.
— Иди, — кивком головы указываю на коридор. — Не заставляй ждать. Иначе Леон вспотеет, простудится, и мы будем тут уже на пару лежать.
— Если что, звони.
После их ухода укутываюсь в плед как в кокон, включаю какую-то новогоднюю комедию и не замечаю, как засыпаю.
Из сладкого сна меня выдергивает пронзительный звонок в дверь. Напрягаюсь, потому что у Леона есть свои ключи.