Но он, как обычно, их забыл — они валяются на комоде. А Яну я комплект не выдавала.
Поднимаюсь и ползу в коридор со скоростью раненной улитки.
— Что-то вы быстро накатались, — бормочу с улыбкой, распахивая дверь.
Но она тут же стирается одним резким движением, потому что за дверью не Леон с отцом.
А Эльза — жена Яна.
Нинель
— Здравствуйте, — хриплю и снова захожусь в приступе кашля.
Эльза, хоть я ее не приглашала, нагло проходит внутрь и прямо в обуви направляется прямиком на кухню.
— Ну, тебе здоровья пожелать не могу, уж прости, — тянет, стягивая с ладоней кожаные перчатки и нагло садясь за стол. Ставит локти на стол и внимательно следит за мной.
— Зачем ты пришла? — опускаюсь напротив и, наплевав на приличия, перехожу на «ты».
Эльза ведет подбородком поджимает губы, выливает мне на голову все свое презрение. Подается вперед и шипит:
— Оставь моего мужа в покое.
— А я его и не держу, — пожимаю плечом.
— Ты кажется, не поняла. Исчезни из нашей жизни. По-хорошему прошу.
— Нет, это, кажется, ты не поняла, — теперь я подаюсь вперед. Злость хлещет из всех щелей. Как кипяток из прорванной трубы. — У меня нет ничего с Яном. Но мы — родители нашего общего сына. И связаны им на всю жизнь. Нравится тебе или нет. И запрещать ему быть отцом я не собираюсь.
Эльза отворачивается к окну. Крепко задумывается о чем-то. Барабанит пальцами по столу, накаляя обстановку.
— Я слышала, у тебя проблемы с деньгами. С жильем, — обводит взглядом кухню, скривившись, как будто не в обычную уютную чистую квартиру попала, а лежбище бомжа. Тоже мне, аристократка. — С работой. По всем фронтам.
— Не понимаю, какое отношение это имеет к твоей проблеме.
— Самое прямое. Это сейчас пока ты не ощущаешь неудобств, но через пару недель, край — месяц ты почувствуешь острую их нехватку. Аренда жилья, потребности ребёнка, его секция по футболу, — все это здорово сжирает бюджет. А на одних алиментах далеко не уедешь.
— Ты за мое финансовое состояние не волнуйся. Я найду способ прокормить нас с сыном, уж поверь.
— Я предлагаю тебе сделку.
Мне уже это не нравится. Слишком дурно пахнет.
— Не заинтересована.
— А ты выслушай условия. Уверена, никто тебе такого в жизни не предложит. Считай, что ты только что сорвала джек-пот.
— Послушай…, — поднимаюсь на ноги, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Но закашливаюсь и не могу продолжить.
Отхожу к столешнице, меня в приступе сгибает пополам. Пытаюсь выровнять дыхание, хватаю стакан с морсом и пью мелкими глотками. Когда успокаиваюсь и возвращаюсь к столу, Эльза, не дав мне возможности и слова вставить, продолжает холодным, деловым тоном: